Шершавые ладони неторопливо гуляют по телу, снимают одежду и ласкают так нежно, словно пёрышком гладят, но от этой невесомости прикосновений в груди зарождаются стоны на грани крика. Я выгибаюсь кошкой, трусь и тянусь всем телом за ускользающими ласками. Хочу больше контакта, хочу силы, хочу дикого огня в глазах напротив.
Но в них по-прежнему спокойное, хоть и невероятно тяжёлое выражение. Никита словно изучает меня. Или мучает.
Поцелуи тоже не приносят облегчения, даже наоборот — усиливают телесный голод и до боли скручивают воображаемую пружину в животе.
Запускаю пальцы в жёсткие волосы, тяну Никиту на себя, пытаюсь углубить поцелуй, но он опять отстраняется, оставляя губы гореть от почти целомудренной ласки. Да что ж такое-то! Он смеётся надо мной? Всматриваюсь в сосредоточенное лицо, но Никита по-прежнему серьёзен. Ни улыбки, ни насмешки, ни дурашливого выражения лица.
— Никита… - я почти хнычу и опять цепляюсь за гладкие плечи.
Мне так нужны крепкие объятия, я хочу тяжелое тело сверху, а не эти "потирушки".
— Мм? — ласковое вопросительное мурлыканье в ухо отозвалось колючими мурашками и новой, почти нестерпимой волной возбуждения.
— Поцелуй меня… по-настоящему поцелуй.
Оставляю попытки притянуть желанное тело ближе и провожу ладонью по спине, скольжу по боку и ниже, по рельефному прессу. Чуть царапаю кожу под дорожкой курчавых волос, задеваю резинку боксеров и тихо вскрикиваю от неожиданности — Никита резко опускается, придавливая весом тела и зажимая мою ладонь между нашими телами.
Я говорила, что мне не хватает воздуха? Я ошибалась. Воздух кончился сейчас, когда Никита выполнил мою просьбу и поцеловал.
Его губы напирали сильно, бескомпромиссно, отбирая даже надежду на вдох, но это, странным образом, радовало. Именно это мне сейчас было необходимо — видеть и чувствовать его жажду, подчиняться его силе.
Твердые пальцы скользнули мне на затылок, потянули за волосы, запрокидывая голову выше и полностью открывая шею для несдержанных поцелуев. Он жадно прикасался губами к обнажившимуся участку, а я вздрагивала, дрожала и плавилась, совершенно теряясь в эмоциях и понимая, что больше не выдержу тяжёлого, болезненного возбуждения.
Слезы выступали из глаз, горло сдавливали рыдания, в ушах ревел безумный ток крови, а на животе у меня словно лежал неподъемный камень.
— Все! Хватит! — попытка оттолкнуть Никиту провалилась.
Он не только не прекратил истязать мучительными ласками мое бедное тело, но даже увеличил напор, заставляя меня сопротивляться. Не хочу чувствовать этого, я не в силах больше выносить такое запредельное напряжение.