Но это не отменяет того факта… Что я видела Амира. Даже несмотря на то, что знала, что его не может там быть.
Но нет.
Это был он.
Я не сошла с ума, когда забила себе это в голову. Чувствовала его запах, который и сейчас прорывается в мой нос. И слышу голос, который… Меняет моё восприятие абсолютно на всё.
– Ты козёл! – бью его по плечам.
Нет, спасибо ему, конечно, но!
– Ты взял меня против моей воли!
И опять толчок. Хочу вырваться, но понимаю, что резких движений делать нельзя. Даже если придётся и дальше сидеть у Амира на коленях и ощущать каждую его мышцу – буду это делать.
Саидов перехватывает меня за запястье и сильнее дёргает на себя. Я касаюсь своим носом его щеки и хочу тут же отпрянуть, но не успеваю. Сильная ладонь вплетается в волосы и опускается на затылок. Держит крепко.
– Ты кричала в ту ночь? От боли? Вырывалась? Молила отпустить тебя? – спрашивает жёстко и серьёзно.
Я замолкаю. Поджимаю губы. Огонёк обиды зарождается где-то в груди.
Ведь он прав.
Я видела его. Чувствовала его движения. И почему мне не было противно?
Противно мне было только от того, что надо мной мог бы быть Аяз…
И если бы я не видела в нём Амира, то у нас ничего не произошло бы.
Господи, какой же парадокс… Это ведь и не он вовсе был.
– Нет, – выдыхаю. – Не кричала, но…
– Тогда не разбрасывайся такими словами, – цедит сквозь зубы. – Я хорошо умею наказывать. И словами, и действиями. Порку тебе устроить нельзя. Хорошее родео – тоже. Но поверь, у меня есть способы наказания такие, что потом ты и в глаза мне посмотреть не сможешь. Тебе будет приятно. И стыдно.
Я приоткрываю рот, чтобы схватить губами немного воздуха. Резко становится жарко. Несмотря на кондиционер в машине. От страха, да, а не от возбуждения.
Он ведь слов на ветер не бросает.
– Ты…
– Я, Ева, я. Сказал ведь – да, я козёл, – мне уже становится невыносимо от этой близости. Взгляд Амира опускается вниз и прикипает к моим губам, которые едва не касаются его губ. Всего несколько миллиметров. И всё. Одна кочка – и конец. – Зато… У нас будет ребёнок. Маленький малыш, которого ты так хотела и из-за которого я испортил твою жизнь. И я всё исправлю.
– Амир, я…
Я не договариваю. Амир делает этот толчок своей рукой вперёд. И соприкасается своими губами с моими. Жадно, словно оголодавший, целует. Не даёт мне опомниться и доводит меня своим языком до очередного помутнения. Но я отрываюсь. Пытаюсь. Не выходит.
Он сильнее вжимает меня в себя.
И всё. Выбора нет. Позволяю ему сделать то, что он хочет. Выпить меня досуха. Лишить сил. Всего.
Саидов отрывается, когда я уже расплываюсь в его руках как безвольная кукла. Ничего против него не могу сделать. Он – как огромная стена. А я та букашка, что пытается сдвинуть её с места.