На молочную ферму под Дрезденом добровольцы свозили детей, найденных в пустых квартирах. Спящие младенцы кусались, но их пеленали и кормили усталые женщины.
Город Акранес, в пятидесяти километрах от Рейкьявика, казался полностью вымершим. Чайки парили над пустынными проспектами, судоверфью и рыболовным портом. Асфальтная дорога, огражденная проволочным забором, скользила в океан. Колыхались на ветру синие с белым цветы – люпины. А на цементном заводе около пятисот человек, в основном рабочие, чья смена совпала с Часом Икс (по терминологии Карающей Длани), смотрели концерт. На импровизированной сцене бородатые мужчины пели а капелла, рассказывали анекдоты, танцевали чечетку. Задремавших связывали и под добродушные шутки отводили в цех.
Существовали заповедные места, где не пролилось ни капли крови. Например, в испанской деревеньке, все шестьдесят жителей которой спали. Им некого было убивать. И утром они вышли из домов, подняли головы к небу и окаменели. Будто шестьдесят восковых статуй под палящим солнцем.
В подмосковном Голицыне Антон Журавлев омыл своего крепко связанного сына. Ласково шепча ему на ухо, он водил мочалкой по плечам, втирал шампунь в волосы, потом расчесывал, насвистывая колыбельную. Саша норовил укусить за палец. Запертая в подвале красавица жена Олеся царапала ногтями цемент.
– Все будет хорошо… – гундосил Антон.
Он улегся на постель рядом с рычащим, вырывающимся сыном и уснул без сил.
4.8
Новеньких звали Корней и Оксана. Корней, симпатичный и кучерявый, изъяснялся с легким акцентом. Его темноволосая, тонкая, как веточка, подруга, кажется, вообще не говорила по-чешски. Она молчала стыдливо и хлопала пушистыми ресницами. Глаза у нее были огромными, а кожа – мраморной.
«Засмотрелся на девчонку, старый пень!» – пристыдил себя Филип.
Грузовик потряхивало. В кузове они сидели кружком.
Филип представил новым друзьям Вилму и Альберта – так звали «битломана», подобранного у Таборских ворот. Альберт работал учителем географии. Успел поведать, что живет на территории крепости, и кое-что еще любопытное рассказал.
– А за рулем – Камила. Она-то вас и заметила, иначе проскочили бы.
– Спасибо. И ей, и вам.
– Вы прятались в супермаркете? – спросил Альберт.
– Да, но туда забрела сомнамбула.
– Их здесь относительно мало. – Филип и Альберт переглянулись. За трепыхающимся брезентом спали мертвым сном здания.
– А в центре? Вы же едете оттуда?
– Боюсь вас огорчить… – погрустнел Филип. Реки крови плескались в его голове. Умирающие солдаты и добровольцы голосили. Бензопила грызла кости. – Ночью мы были на Вацлаваке. Там ад. Толпы ракшасов.