Марино подъехал к моему дому рано, потому что хотел выпить кофе и позавтракать. Официально у него был выходной, поэтому он явился в джинсах, футболке с эмблемой ричмондской полиции и ковбойских сапогах, проживших долгую и богатую приключениями жизнь. С гладко прилизанными редкими волосами он походил на располневшего от любви к пиву холостяка, собирающегося прокатить свою женщину за город.
— Мы едем на родео? — спросила я, открывая ему дверь.
— Умеешь ты испортить человеку настроение, — обиженно пробормотал Марино, но я не обратила на его реплику ни малейшего внимания.
— Как сказала бы Люси, выглядишь ты просто клёво. Проходи, у меня есть кофе и тосты.
— Сколько раз тебе говорить, что я не ем эти чертовы тосты, — простонал он, следуя за мной в глубь дома. — Мне надо что-нибудь посущественнее.
— Извини, но я не делаю бисквиты со стейком и яичницей.
— Вот и зря. Если в делала, то, может, не проводила бы столько вечеров в одиночестве.
— Вот об этом я как-то не подумала.
— Твой знакомый не сказал, где мы там припаркуемся? В округе Колумбия, если тебе известно, парковок просто нет.
— Ни одной в целом округе? Президенту следовало бы этим озаботиться.
Выходящие на восток окна кухни золотились в свете солнечных лучей, а в южном поблескивала сквозь деревья река. Ночь прошла для меня спокойнее предыдущей, хотя я и не знала почему. Наверное, мозг так устал, что предпочел просто-напросто отключиться. Если мне что-то и снилось, я этого, к счастью, не помнила.
— У меня есть парочка пропусков на VIP-стоянку. Остались со времени прошлого приезда Клинтона, — сообщил Марино, наливая себе кофе. — Раздавали в мэрии.
Он налил кофе и мне и подтолкнул чашку в мою сторону, словно кружку с пивом.
— Может быть, копы увидят эти пропуска и твой «бенц» и решат, что мы какие-нибудь дипломаты или кто-то в этом роде.
— Главное, чтобы они увидели твои сапоги. — Я разрезала булочку с маком и открыла дверцу холодильника. — Так, есть чеддер, швейцарский, ветчина. Сливочного сыра, к сожалению, нет, так что извини. Но зато могу предложить мед.
— А как насчет лучка? — спросил он, заглядывая мне через плечо.
— Тебе повезло.
— Тогда швейцарский сыр, ветчина и немного лука. Как раз то, что доктор прописал, — довольно заулыбался Марино. — Вот это я и называю завтраком.
— И никакого масла, — твердо сказала я. — Мне не хочется чувствовать себя виновной в твоей внезапной смерти.
— Ладно, меня устроит и горчица.
Я полила булку ароматной желтой горчицей, положила ветчину, добавила кольца лука и покрыла все сыром. К тому времени как духовка согрелась, я уже глотала слюнки. Пришлось соорудить то же самое для себя, а тосты убрать. Потом мы сидели за столом, пили колумбийский кофе, ели сандвичи, а солнце раскрашивало цветы у меня во дворе, и небо становилось все голубее и голубее.