– Вы не правы. Я не причиню вам вреда, Грейдон. Я не хочу, чтобы это сильное тело, которое должно стать моим домом, сделалось слабым. На что вы надеетесь? На помощь Хуона? Его дни сочтены. Дорина предаст его Лантлу, как уже предала мне вас. Его убежище будет взято до праздника Делателей снов, и все, кто останется в живых, послужат пищей для ксинли. Или моей… они будут умолять об этом!
Шепот умолк, будто Тень сделала паузу, чтобы посмотреть, какой эффект возымело его сообщение. Если это был тест на глубину оцепенения, охватившего Грейдона, Тень могла быть довольна.
Грейдон не шевелился, не мог отвернуть лицо от его пристального, зачаровывающего взгляда.
– Одолжите мне ваше тело, Грейдон! Змея не сможет помочь вам. Одолжите ли вы его мне или нет, но скоро я добьюсь своего воплощения. Я завладею вашим телом раньше, чем оно ослабеет. Только разделите его со мной… И лишь ненадолго. За это – власть, бессмертие, мудрость – все! Все будет ваше. Одолжите мне ваше тело, Грейдон! Вы томитесь по некой женщине? Что одна женщина по сравнению с теми, которыми вы сможете обладать? Смотрите, Грейдон!
Изумленный взгляд Грейдона последовал за призрачной указывающей рукой.
Он увидел, как цветы сада зла кланяются и кивают друг другу, словно живые, и услышал колдовскую песню. Лютни, колокольца, систрумы вплелись в поющий весело и ритмично хор. Голос сада. Над садом пронесся порыв ветра и обнял Грейдона.
Грейдон вдохнул его аромат, и в крови его зажегся дикий огонь. Исчезли кивающие цветы, исчез кроваво-красный поток.
Ржаво-черный свет сделался прозрачным и ярким. Возле ног Грейдона бежал журчащий, смеющийся ручей. За ручьем была буковая и березовая рощица. Из рощицы потоком выбегали женщины удивительной красоты, белые и коричневые нимфы, полногрудые вакханки, стройные и изящные девственницы – дриады. Они простирали к Грейдону жаждущие руки, их глаза обещали ему невообразимое наслаждение.
Женщины приблизились к берегу ручья, манили его, звали к себе голосами, от которых огонь в его крови запылал экстазом желания.
Боже, какие женщины! Эта – в короне бронзовых локонов – могла бы быть Верховной жрицей Танит, жрицей тайного сада храма Танит древнего Карфагена, а та, у которой потоком лились золотые волосы, могла бы быть самой непорочной Афродитой! Да по сравнению с любой из них прекраснейшая из гурий Магометова рая выглядит не более, чем кухонной служанкой! Жарче разгорелся огонь в жилах Грейдона. Он рванулся вперед.
Стой! Та девушка, которая держится в стороне от других – кто она? У нее черные, как ночь, волосы, они закрывают ее лицо. Она плачет! Почему она плачет, когда все се сестры поют и смеются? Когда-то Грейдон знал девушку, у которой было такое же облако черных, как ночь, волос.