Он взмахнул моргенштерном, целясь в голову Верховному Маршалу, надеясь заставить его отступить.
Верховный Маршал нырнул вправо и увернулся. И они с такой быстротой обменялись шквалом ударов, что Миррима вновь не поняла, кто берет верх. Боринсон отступил на шаг, чтобы перевести дух, и она успела заметить, как по лицу его еще течет кровь.
Снова рыцари бросились друг на друга. Верховный Маршал нанес страшный удар топором. Боринсон попытался отбить, но топор разрубил сталь, покрывавшую щит, и расколол деревянные скрепы. Боринсон, раскрутив моргенштерн, отвел руку со щитом в сторону, целя Верховному Маршалу в голову. Шипы стальных шаров только задели лицо, но основной удар пришелся на крепкий шлем.
Боринсон подпрыгнул и что есть силы рванул вперед, чтобы ударить снова.
И опять движения бойцов стали едва различимы. Миррима скорее почувствовала, чем увидела, как Верховный Маршал увернулся и вскинул топор, наматывая на него цепи моргенштерна.
Затем взлетели кулаки, бойцы застонали. От удара Скалбейна Боринсон потерял равновесие.
Он падал вперед, пытаясь как-то удержаться на ногах, но тут Скалбейн заехал латной рукавицей ему в лицо.
Оглушенный Боринсон, мгновенно потеряв сознание, рухнул навзничь.
Скалбейн выхватил длинный кинжал и, прыжком оказавшись на груди поверженного противника, приставил лезвие к подбородку. Миррима в ужасе попыталась перескочить через ограду, но сестра Коннел схватила ее за плечо и крикнула на ухо:
— Не вмешивайся!
— Сдаешься? Сдаешься? — проорал великан Скалбейн.
В толпе раздались рукоплескания в адрес Верховного Маршала вперемежку с бранью:
— Убей его! Убей чертова мерзавца! Прикончи убийцу короля!
Так оскорбляли обычно лишь последних трусов и недотеп. Мирриму ужаснула ненависть толпы. Муж ее убил мага-опустошителя, доставил голову к городским воротам. Боринсона должны были бы чествовать как героя.
Но народ не забыл того, кто убил короля Сильварреста. И Миррима поняла, что он никогда не будет забыт и никогда не будет прощен.
Ее сэр Хосвелл обозвал мистаррийской шлюхой. Мужу кричали: «Убийца короля!». Она огляделась вокруг, увидела горящие от возбуждения лица. Ничто не обрадует их больше, чем его смерть.
Во время поединка музыканты почти затихли, но сейчас снова зарокотал барабан и пронзительно, на одной ноте, затрубил рог, призывая нанести последний удар.
Мирриму пробила дрожь, пробила с головы до ног. Да он лучше любого из вас — хотелось крикнуть ей. Он лучше всех вас, вместе взятых!
Толпа притихла, чтобы расслышать сквозь барабанный грохот ответ Боринсона.