– Он сейчас не в Сети? «Информация конфиденциальна».
Что ж, придется подождать. Жаль, что дверь на кухню замурована.
– Послушай, – обратился я к потолку, – ты можешь добавить к этой комнате кухню? Мне надо поесть.
«Запрос отклонен».
– Почему?
«Ты не нуждаешься в еде».
– Если я не буду есть, я умру!
«Ты не умрешь. В убежище нельзя умереть».
– Я буду чувствовать голод. Это очень неприятное чувство.
«Ты не будешь чувствовать голод».
– Мне нужно в туалет, в конце концов! «Ты лжешь».
– Ну… сейчас не нужно. Но потом обязательно будет нужно.
«Не будет. В Убежище блокируются все потребности, кроме абсолютно необходимых».
– А что такое абсолютно необходимые потребности? Если потребность справить нужду не считается необходимой…
«Абсолютно необходима та потребность, без которой невозможно долгосрочное существование души. У твоей расы к таким потребностям относится только одна – в пространственно—временной идентификации. В убежище удовлетворяется только она».
– То есть, пока я нахожусь здесь, я не почувствую ни голода, ни жажды и не захочу в туалет? «Да».
– А поспать здесь можно? «Можно».
– И то хорошо.
Я встал с кровати и подошел к столу. Интересно, компьютер работает?
Компьютер не работал, это была просто имитация, как телефон—автомат из чистого мрамора, сотворенный стариком Хоттабычем. Книги в шкафу тоже были имитацией, собственно, их там и не было, были только переплеты с надписями. Жаль.
Что ж, неприятно, но логично. Как говорится, здесь вам не тут, это не санаторий, а убежище. А убежище не должно быть слишком комфортным, потому что иначе посетитель захочет остаться в нем навсегда.
Ничего не поделаешь, придется ждать, пока Гиви войдет в Сеть и получит мое сообщение. Как бы не свихнуться со скуки…
Убивая время, я попытался связаться по Сети с Эзерлей и Неем Уфин Або. Это оказалось невозможно – Сеть просто не поняла, каких абонентов я имею в виду. Я задавал поисковой машине сотни разных вопросов, но от безумия выдаваемых ответов хотелось лезть на стенку. Когда зазвонил телефон, я был уже готов выть от злости.
Зазвонил именно телефон, офисный «Панасоник» с трубкой на шнуре, определителем номера и автоответчиком, именно такой стоит у меня дома рядом с компьютером. Я схватил трубку и заорал в нее:
– Гиви, наконец-то! Что так долго не отвечал?! В трубке кто-то хмыкнул и сообщил:
– Боюсь, ты ошибся номером. Меня зовут Гиви Эзолохола, я первый инженер приборостроительного завода верфей Сэона. Если ты обращаешься именно ко мне, смиренно прошу напомнить обстоятельства, обусловившие беседу.
Гиви Эзолохола говорил звуковой речью, но на совершенно незнакомом гортанном языке, похожем по произношению на речь кавказцев на рынке. Я слышал незнакомые слова и одновременно понимал их смысл, который проявлялся непосредственно в мозгу, как субтитры DVD на экране телевизора.