— Спасибо, что пришли, доктор.
— Проследите, чтобы он побольше пил и ел красное мясо. Примерно через неделю он начнет поправляться.
— Прослежу, доктор.
Молодой врач сел в поджидавшую его повозку, а Оранус вернулся в дом и прошел на кухню. Сиделка Акса сделала яичницу, разложила ее на две деревянные тарелки, одну подала Оранусу, а другую понесла наверх. Оранус принялся за завтрак. Яичница получилась вкусная, и он отрезал себе два куска хлеба и намазал толстым слоем масла.
Сегодня все было по-другому. Он боялся, что хорошее настроение, с которым он проснулся, постепенно испортится, но случилось совсем иначе. «Я по-прежнему силен», — подумал он. Вспоминая ужасы Когденова поля, он понял, что воспоминания больше его не мучают.
Вернулась Акса с пустой тарелкой и села за стол напротив.
— Простите, капитан, — сказала она, — боюсь, я была слишком резка. Я исполню свой долг и останусь с Бэйном до самого его выздоровления.
Оранус посмотрел на нее, и женщина густо покраснела.
— Как мило с вашей стороны! — ответил он. Ценийки уже закончили убираться, когда Оранус вошел в спальню. Бэйн еще спал, но, как только вошел Оранус, проснулся.
— Чувствую себя слабым, как новорожденный жеребенок, — признался Бэйн.
— День за днем силы будут возвращаться к тебе,
— Спасибо за вашу доброту, — улыбнулся Бэйн, — а вы не знаете, что стало с моим другом?
— Каким другом?
— Мы были здесь вместе с Бануином, он тоже из ригантов. Мы вместе ехали в Камень.
— Я его не видел, но попробую что-нибудь узнать.
— Расскажите, кто такой гладиатор?
— Это человек, который развлекает толпу на стадионе. Некоторые из гладиаторов — бывшие солдаты, некоторые — преступники. Они тренируются каждый день, оттачивая свое мастерство. Некоторые богатеют, если, конечно, остаются в живых. Большинство погибает.
— Это тренировки сделали Волтана таким беспощадным?
— Думаю, он был беспощадным еще до того, как начал тренироваться. Но тренировки, безусловно, отполировали его умения.
— А как можно стать гладиатором?
Холодный ветер, гнавший по песку хлопья снега, дул по полу арены. Персис Альбитан поднял свое грузное тело со стула в закутке, расположенном высоко над ареной, и стал смотреть, как малочисленные посетители направляются к выходу. На представление было продано менее ста билетов, значит, даже учитывая два оставшихся представления, цирк Оризис окажется убыточным второй год подряд.
Персис был далеко не в лучшем настроении. Долги все росли, а его стремительно таявшего капитала едва хватало, чтобы их погасить. Когда разошлись последние посетители, толстяк прошел по главному проходу между рядами к кабинетику, открыл дверь, мельком взглянул на высокую стопку долговых расписок и, захлопнув дверь, прошел по коридору в другую, большую комнату, где красовались четыре дивана, шесть глубоких, набитых конским волосом кресел и дубовый шкафчик. Стены украшала дурно исполненная фреска с изображением скачек, бойцовских турниров и боев гладиаторов. «Художник наверняка был пьян», — подумал он. Лошади походили на свиней на ходулях.