Безумное пари (Гринвуд) - страница 124

— Закрой рот, — выпалил Бретт, потеряв самообладание. — Не надо оповещать весь город о своем прошлом.

После этих слов Уинфред больше не мог игнорировать голос совести. Они подошли к двери церкви, и он понял, что если он хочет выразить свое несогласие, то должен сделать это сейчас или никогда.

— Сэр, я считаю своим долгом настоять на том, чтобы леди позволили прийти в себя. Я не могу сочетать браком людей, один из которых пьян, — с праведным неодобрением изрек он.

— Заходите внутрь, убогий прелат! — свирепо прорычал Бретт, теряя терпение. Передав Кейт на попечение Чарлза, он распахнул двери церкви и втолкнул Уинфреда внутрь. — Если я еще раз услышу ваше нытье, то вспорю ваше жирное брюхо и заберу назад свой эль!

Не в силах оказывать дальнейшее сопротивление, Уинфред поковылял по проходу к алтарю, опасаясь снова навлечь на себя гнев Бретта. Оказавшись в знакомой обстановке, он почувствовал себя несколько увереннее, но снова начал дрожать, увидев прямо перед собой свирепое лицо Уэстбрука. Хэмфрис вцепился в свои книги, которые ходуном заходили в его руках.

— Вы уверены, что сможете прочитать то, что там написано? — презрительно спросил Бретт.

— Я ни разу не дал маху во время богослужения, — с гордостью сказал Уинфред.

— Но где-то вы явно дали маху, иначе не влачили бы такое жалкое существование, — жестко заметил Бретт и отвернулся. Чарлз с Валентиной тащили спотыкающуюся Кейт к алтарю. — Мне придется держать ее, не то она упадет, — раздраженно сказал Бретт, опустившись на колени перед алтарем и крепко обхватив руками безжизненную девушку, в то время как его глаза метали молнии, призывая священника как можно скорее приступить к своим обязанностям.

Церемония успешно подошла к концу, несмотря на то что священнику пришлось несколько раз повторить обеты, которые должна была дать Кейт, прежде чем та смогла их выговорить. Очередным камнем преткновения стало подписание документов, но Чарлз отвлек внимание Уинфреда, а тем временем Валентина, обхватив своей рукой руку Кейт, поставила за нее роспись. После этого все наконец облегченно вздохнули.

К тому времени, как они покинули церковь, гнев Бретта на Кейт за неудачно выбранное время для дегустации бренди прошел. Его рука, лежавшая на ее талии, то и дело касалась ее груди, и он утратил интерес ко всему, кроме близости ее тела, которое столько дней дразнило его, обрекая на нестерпимые муки. Теперь они были женаты, и все, чего он так страстно желал, все, что было под запретом всю прошлую неделю, скоро будет принадлежать ему.

Бретт крепче прижал к себе Кейт, упиваясь предвкушением того, что должно было произойти. За последние несколько дней он тысячу раз оживил в памяти ту ночь в «Петушке», наблюдая за тем, как она снует по комнате на расстоянии вытянутой руки от него. Он заново пережил все до мельчайших подробностей, испил до дна каждый миг восхитительных ощущений, все это время думая о том, каких невероятных высот могло достичь их блаженство, если бы она отдала ему свою страсть добровольно. Он мучил себя, наблюдая за каждым ее движением, зная, как выглядит ее тело под одеждой, которая скрывает его от его глаз, вспоминая, каково это — держать Кейт в своих объятиях. Одного взгляда на нее бывало достаточно, чтобы у него поднялась температура, что так расстраивало доктора Бер-тона. Бретт мог бы сказать ему, что всему виной не лихорадка и не болезнь, а скорее то, что ему не терпится снова пережить то незабываемое наслаждение. Теперь Кейт принадлежала ему, навсегда, и при мысли об этом по его телу пробегала дрожь.