— Красиво выступаешь. В тебе политик пропал.
— А что? И пропал, — кивнул Бульбаш, любивший и умевший поразглагольствовать на отвлеченные темы. — Скоро все развалится. Все в труху обратится. Хозяина-то нет.
Раньше городской парк, а не рынок, был центром цивилизации, где собирался весь Лебежск. Весело крутилась карусель, работали аттракционы, цвели клумбы. В пруду плавали утки. Пруд сначала зарос, а потом высох. Утки улетели. Весь парк теперь засыпан мусором. На памятнике Тургеневу чья-то рука прилежно вывела несколько матерных слов. На месте бывшей карусели, радовавшей детей, зияло черное обугленное пятно, как после приземления летающей тарелки. А у изящных чугунных фонарей, сохранившихся еще с довоенного времени, сначала вывернули лампочки, а потом кто-то стянул и сами столбы.
Воровской авторитет был прав — хозяина в городе не было. Мэром Лебежска избрали редактора «прогрессивной» молодежной газеты, прославившейся в свое время бойкими антикоммунистическими репортажами и обвинениями тогдашних отцов города. Обещаний редактор надавал много, вот только вопреки народным ожиданиям с его приходом к власти города-сада не получилось. Новый мэр оказался человеком, в принципе, не способным на какую-либо общественно полезную деятельность да еще болезненно вороватым, так что город приобрел вид населенного пункта, который только что взяли с боем войска противника и успели уже немножко пограбить по праву победителей. Впрочем, Лебежск исключением не был. Вся область приобретала запущенный, нежилой вид. Народ пер все, что плохо лежит, обезображивая свою среду обитания, сея разруху — глохли телефоны, потому что. умельцы спиливали кабели и продавали их в пункты приема металла, по той же причине все время вырубалось электричество. А тут еще бескорыстно старались воспрявшие духом вандалы, которые ломали и гадили не выгоды ради, а из каких-то своих глубоко личных потребностей. И, что самое интересное, этот бардак люди в последнее время уже стали принимать за должное. Привыкли!
— Страшен русский человек, которому дали волю переть все, — усмехнулся Ушаков, оглядываясь на вмятину, где недавно еще был чугунный столб фонаря.
— Ох, бардак вокруг.
— Беспредел, Бульбаш. Что на воле, что на зоне. Везде. Тебе нравится беспредел?
— Мне-не особо.
— Тогда давай прикручивать беспредельщиков.
— Вместе? — хмыкнул Бульбаш.
— Иногда и вместе. Греха в этом нет.
— Лев Васильевич, ну зачем вы так? Вы же меня знаете. Я с ментовкой никогда в паре не работал. И поздно уже начинать. А беспредел мы и сами прикрутим.