— Да ну? — удивился Лабон, а Валлан даже оглянулся на огненно рыжего невысокого ардана, чьи запястья и щиколотки охватывали ременные петли, привязанные к забитым в землю кольям. — Чего ж растянул, коли он сам припожаловал?
— А стрыгай его ведает, брешет или правду говорит? Может, заманить нас хочет?
— Куда заманить-то?
— А он треплет языком, будто большая шайка по соседству обретается. Будто деревню неподалеку ограбить удумали.
— А что ж барон местный? — буркнул капитан петельщиков. — Жиром зарос? Или с какого конца за меч браться забыл?
— А вроде как нет тута барона. Вроде как погиб в последнюю войну. И наследников не нашлось. А по указу его величества, короля Витгольда, такие деревни в государственную казну отходят. Сюда вроде как и управляющего уже прислали — подать собирать, за порядком следить. С ним человек пять-шесть стражников, да только они не сила, чтоб лесных молодцев отпугнуть.
Они пришли.
Сотник усадил Валлана на свой стул, а сам, как и Лабон, умостился на чурбаке. Ординарец заметушился, наполняя деревянные миски густой, горячей, пахнущей дымком, шкварками и жареным луком кашей.
— Так что в столице-то делается? — повторил вопрос петельщик.
— Да стоит поманеньку. — Хродгар знаком приказал притащить заветный бочонок с пивом. — Что ей сделается?
— Как здоровье короля?
— Да всё мучается. Малость полегчало, а потом опять скрутило, чуть на костер не отправился.
— Слышал, послы из Ард'э'Клуэна были.
— Про то не ведаю. А от Властомира посольство и ныне торчит. Сам Зимогляд, дядька королевский.
— Это правильно, — кивнул Валлан, зачерпывая полную ложку. — Нам посол солидный нужен. А о чем договаривается?
Хродгар замялся.
— Что молчишь? Неужели слухов никаких?
— Да есть слухи, господин барон. Только…
— Что «только»?
— Говорят, Зимогляд принцессу Селину, ее высочество, за Властомира сватает.
Валлан дернул щекой и отложил ложку. Словно обжегся кашей.
Лабон глянул на небо и ляпнул:
— Денек-то сегодня погожий какой…
И тут только Хродгар понял, какую сморозил глупость. Об отношениях наследницы трегетренского престола и капитана гвардии не ведал только слепой или глухой. Или, лучше сказать, слепой и глухой. Правда, трепанувшийся о них вслух рисковал остаться немым до конца дней. Это в лучшем случае.
«Эх, коготь кикиморы в глаз всем этим веселинам! — подумал сотник. — Всю жизнь от них спасу нет. Так хорошо начиналось…»
А в голос сказал:
— Так его величество еще не сказали последнего слова…
— Ага, ага, — покивал Лабон. Валлан молчал.
Ароматная, тающая во рту каша сразу показалась Хродгару преснее ржаной мякины — только козам впрок, да и то с голодухи весенней. Он еще раз попытался загладить оплошность: