И только после того, как пятая партия дорогих саженцев зачахла, т’саракинцы поняли, что им требуется не только хорошая погода. В их мире были частыми гостями сильные ветры, они вырывали молодые побеги, и те никак не могли достаточно крепко зацепиться за почву. Плии-эй никогда хорошо не росли в искусственных условиях, поэтому теплица была бесполезна. Кроме того, т’саракинцы нашли лучшее решение проблемы. Они построили решетчатые конструкции и подняли их высоко под землей, в стратосферу планеты, где климат может стимулировать растения привычным для них образом. Так плии-эй и выращивались, правда, не до того идеального состоянии, как в родной дикой местности, но близко к тому, поскольку произростали в атмосферной плотности, более сходной с их родной атмосферой, чем была на поверхности Т’сарака.
Браксаны любили употреблять наркотики и на плии-эй реагировали соответственно. Сечавех вложил средства в строительство оригинальных фермерских конструкций и был вознагражден долей в прибылях. Ряд других браксанов тоже обращался к т’саракинцам, но им отказали. Сечавех не собирался отказываться от своего преимущества и следил, чтобы фермы действовали, как ему нужно. Несомненно, есть ряд лордов, которые хотели бы, чтобы Сечавех… исчез. И несомненно Т’саракинцам не нравится такой контроль центральной власти над главной отраслью их экономики.
Турак улыбнулся. Затем со всей тщательностью, достойной опытного кайм’эра, он начал планировать детали смерти отца. «Скоро, — пообещал он. — Ты заплатишь за свою жестокость».
* * *
Машак, Старший Растениевод, был стройным, чувствительным и легковозбудимым человеком. Во всех его манерах просматривалось напряжение, словно где-то внутри у него натянута струна. Он говорил резко, точно также отдавал приказы, тоном недовольным и не терпящим возражений. И в самом деле, результаты никогда не могли его удовлетворить. Он был один из немногих, кто мечтал выращивать на Т’сараке плии-эй, и один из немногих, кто не отказался от мечты, когда первые импортированные растения погибли, не дав второго цвета. Теперь же он оказался втянутым в паутину иностранных экономических интриг — поскольку центральные браксинцы считались иностранцами на Т’сараке, хотя и обеспечили людей, которые тут обосновались, — и мечтал из этой паутины выбраться.
Войдя в город, Машак резко кивнул охранникам Вайншадоу. Они знали его в лицо — и им самим это шло только на пользу. У него было мало времени и он не собирался тратить его на долгую процедуру подтверждения личности на собственной границе.