– Зачем?
– Надо. Потом расскажу.
– Ну, если надо…
Зосима с явной неохотой выбрался из-за стола, взял фонарик и полез на чердак. Ковырялся он там минут десять. А когда спустился вниз, то был весь в пыли и паутине. В руках Зосима держал настоящее произведение искусства – большую старинную лупу в бронзовой, художественно выполненной оправе.
Лупа была изготовлена, судя по всему, даже не в двадцатом, а в девятнадцатом века. В этом у меня практически не было сомнений – на таких вещах под руководство Каролины я, что называется, собаку съел.
– Ух ты! – невольно вырвался у меня возглас восхищения. – Не будь я уверен, что эта лупа дорога тебе как память, то непременно выпросил бы ее в качестве подарка или купил.
– Точно. Память. От деда.
– Он что, какими-то опытами занимался? – спросил я удивленно.
– Ага… – Зосима криво ухмыльнулся. – Опытами. Дело, конечно, прошлое, но прошу тебя, не говори никому. Обещаешь?
– Мог бы и не спрашивать. Железно. Я не болтун.
– Дедка мой иногда выходил на большую дорогу с топором. Уж не знаю, загубил ли он чью-нибудь невинную душу или просто грабил, но эту лупу дед отнял у заезжего купца вместе с кошельком. Больно, говорил, понравилась. Красивая. Вот ты сейчас возьми ее и почисть – знаешь, как засверкает? Тут тебе на ручке и ангелочки, и цветы заморские, а по ободку надпись не по-нашему… и еще много чего.
– Да, вещь стоящая…
«И все-таки, надо будет выцыганить ее у Зосимы, – подумал я, рассматривая лупу. – Эту «память» он держит, черт знает где, а у меня лупа будет красоваться над камином, на самом видном месте. Блеск! Действительно, красивая вещь. Супер. Раритет, я бы сказал…»
– Пойду я. Надо бы поспать… – Я поднялся.
– Надо, – откликнулся Зосима. – Ночь выдалась больно беспокойная…
Он уже начал клевать носом. Устал, дед.
– Бывай… – Я пожал ему руку и вышел на улицу.
Уже почти рассвело. Небо на востоке было нежно-розовым с золотой каймой. Напоенный лесными ароматами воздух сам, без особых усилий, вливался в легкие – не то, что в городе.
В отличие от Зосимы, спать мне не хотелось. Меня сжигала изнутри жажда действий. Пора, наконец, показать кое-кому, что Иво Арсеньев имеет острые зубы и не совсем уж глупую башку. Пора!