— Не совсем.
— Ну, уровень грунтовых вод в этом регионе начинает повышаться… Что я говорю?! Надо проще. Воды поднимаются к поверхности, и единственный фонтан в этом оазисе вдруг начинает действовать. Понимаете?
— То есть вы хотите сказать, что фонтан действует сам по себе? И его никто не включает?
— Вы меня очень точно поняли… Ну, конечно, следует поправиться, я лично этого явления никогда не видел… Об этом говорится только в тех документах, к которым у меня был допуск. Так что я не могу быть абсолютно уверенным…
— Понятно, — сказал Ягер и отвернулся.
— Но сейчас у нас есть уникальная возможность! Господа, есть уникальная возможность все проверить. Именно сейчас та неделя… Правда, самый ее конец…
— Я вам напомню, профессор, что у нашей экспедиции несколько иные цели, — сказал Фрисснер.
— Одно другому не мешает, так или иначе нам придется тут задержаться, хотя бы на один день. Вы должны отдохнуть. И шоферы грузовиков тоже. И вода… Нам ведь нужна вода. Запчасти… Горючее…
— В логике вам не откажешь. Черт возьми, где-то тут должна быть комендатура…
— Обязательно должна быть, штурмбаннфюрер, — сказал Ягер. — В этих местах добывают соду. Итальянцы не могут оставить такое место без присмотра, и растрясти их на жратву и железяки мы сумеем.
— Называйте меня капитан, — проворчал в ответ Фрисснер. — Если я не ошибаюсь, вот та куча мешков с песком должна олицетворять собой нечто вроде блокпоста.
— Похоже на то, — подал голос Богер. — По крайней мере, пулемет там стоит. Один.
Когда машины подъехали к блокпосту, из-за мешков показалась голова часового.
— Макаронники, — констатировал Ягер. — Жирная рожа, с которой только что не капает оливковое масло.
— Не забывайте, что они все-таки наши союзники, — без особого энтузиазма напомнил Фрисснер, выбираясь из автомобиля.
— Интересно, как такое можно забыть? — Ягер последовал вслед за ним.
— Дежурный?
— Si?
— Говоришь по-немецки?
— No… Doice? — Часовой совсем выбрался из-за мешков. Солдат был одет в форму итальянских парашютистов, которая висела на нем бесформенным тряпьем. Ни форменного кинжала, ни знаков отличия Фрисснер рассмотреть не сумел. Сущий бандит, право…
— Макаронник…
— Союзник, — вставил свое слово Ягер.
— Вместо того чтобы язвить, могли бы пообщаться с этими остолопами. В число ваших талантов знание итальянского не входит?
— Входит. Правда, не в полном объеме.
— Так какого же черта вы тут комедию ломаете?
— Не смог отказать себе в таком удовольствии, — и Ягер перешел на итальянский. — Солдат, нам нужно говорить с твоим начальством. Мы немецкие офицеры, нам нужна вода. Понимаешь?