А впрочем, вернись на землю. Пока ты еще не в Париже, а в Нижнем Новгороде, и не в аэропорт Орли тебе надо спешить, а на Московский вокзал. Для этого ты и надеваешь бесформенную кофту, совершенно скрывающую фигуру, и бесполые джинсы с такими же кроссовками, и отыскиваешь в прихожей забытую Алексом (похоже, забытую нарочно!) уродскую синюю каскетку с многозначительной надписью: «Not forget me!» [17]. Эту каскетку с нелепым козырьком ты запрещала Алексу носить, потому что она ему жутко не шла. Зато она совершенно меняет форму головы и делает человека неузнаваемым. Отлично! Что и требуется. Меняем имидж, краситься не надо. Солнечные очки прихватить с зеркальными стеклами – и можно двигать!
Хорошо бы, конечно, посмотреть электронную почту, но времени нет: уже половина девятого, а еще ехать до вокзала, да и появиться там хотелось бы заранее, чтобы оценить диспозицию.
Алёна надела очки, рассовала по карманам деньги, ключ, носовой платок и зеркальце, зажала каскетку под мышкой – не хотелось уродоваться раньше времени – и выбежала вон из квартиры.
Пробегая мимо Капиной двери, малость притормозила, вслушалась – все тихо. Может, они, бедолаги, спят, отдыхают после ночных приключений. Ну, пусть хоть они отдохнут, а писательнице Дмитриевой покой только снится!
Вдруг под лестницей что-то закопошилось. Алёна обмерла… но это оказалась всего лишь Сусанна, почтенная и очень милая дама с первого этажа, ближайшая соседка Капы Самсоновой.
– Леночка, здравствуйте, – поздоровалась она печально, хотя ее темные глазки всегда блистали удивительным задором. – Вы случайно моего Пиратку не видели?
Пиратка – это был кот Сусанны: черный, гладкий, разъевшийся, плюшевый и наглый кастрат, который вечно норовил вырваться из квартиры и начать шнырять по этажам, порою заморив бегавшую за ним хозяйку до полного изнеможения.
– Не видела, – покачала головой Алёна. – Да куда он денется? Хотите, я до четвертого этажа поднимусь, проверю, может, за какой-нибудь ящик забился?
– Нет, спасибо. Я уже там смотрела, – сокрушенно сказала Сусанна. – Он удрал, наверное.
– Сусанна, куда он мог удрать? – рассудительно сказала Алёна. – Чужие здесь практически не ходят, а наши все его знают, если увидят у двери, ни за что на улицу не выпустят. Определенно сидит за чьим-нибудь картофельным ящиком, вы просто плохо посмотрели. Давайте я по…
– Да нет, он удрал! – уже со слезами в голосе перебила Сусанна. – Вот сюда! – И она, обернувшись, толкнула парадную дверь.
Алёна только ахнула. Эта дверь вела на высокое крыльцо, выходившее на улицу Ижорскую, но за все восемь лет жизни здесь Алёна ни разу не видела ее открытой. Кажется, она была заколочена, а может, просто накрепко заперта. Кому же понадобилось ее открывать?!