Есть, конечно, и другая версия: конверт с загадочным посланием – изощренная попытка сбить Дашу с толку. Деза. Но какой смысл в том, чтобы подсовывать совершенно непонятную дезу?
– Что там еще? – спросила она, засунув конверт обратно в пакетик.
– Деньги, документы, всякие мелочи. «Макаров» с разрешением – разрешение стандартное, аренда… На взгляд – не липа. В машине еще – японский транзистор, был выключен. Хорошая штучка, всеволновая.
Она оглянулась на «короллу»:
– Зевак хватает, а вот не вижу я никого похожего на свидетеля… Нету?
– Ни намека на свидетеля. Мои носятся по дому, но что-то я на это надежд не возлагаю. Похоже, все чисто сделано.
– Да, он вообще чистодел…
– Кто? – машинально спросил Протасов.
– Не знаю, – сердито сказала Даша. – Знаю, что он есть, а вот кто он… Привезли, что ли?
Вылезла и подошла к остановившемуся неподалеку сиреневому БМВ, сопровождаемому милицейским «Москвичом». Дверца германского красавца распахнулась, выбрался рослый мужик с волевым лицом простецкого российского супермена. Даша с ним прежде не сталкивалась, знакомство чисто заочное, персона, в общем-то, стандартная: сначала – КГБ, потом – частник, не зарывается и не наглеет, но, как уже было прежде подмечено, склонен к прогулкам по скользковатым дорожкам.
Он огляделся, чутьем, должно быть, уловив, что на него, как медведь на крестьянина в классической басне, должен насесть здешний главный, и пытаясь главного вычислить.
– Здравствуйте, – сказала Даша, взяла его под руку и повела немного в сторонку. – Это я тут банкую. Капитан Шевчук.
– Это вас кличут Рыжая?
– Ага, – сказала Даша. – Я самая. Вы как, Петр Георгиевич, протесты будете заявлять?
– Следовало бы. Когда столь бесцеремонно врываются… Но я, вообще-то, подожду. Смотря что преподнесете.
– Печальную весть я вам преподнесу, – сказала Даша. – Вы вон ту машину знаете?
Он присмотрелся.
– Даже не скажу…
– Не ваша?
– Я машинами не занимаюсь. На это есть один из замов. И все номера не помню. Вы, наверное, тоже все ваши машины в «лицо» не знаете?
– Там Зыбин, – сказала Даша. – Мертвый. Тезка ваш, Петр…
Его лицо мгновенно стало еще более зажатым:
– Кто? И – как?
– Два раза – ножом в сердце, – сказала Даша. – Кто – простите, не знаем… Может, у вас есть догадки и предположения?
– Никаких.
– Даже для приличия не станете в небо таращиться и губами шевелить?
– Я про вас слышал, – сказал он медленно. – И потому вашей манере разговора не удивляюсь…
– Бог мой, а какие у меня манеры? Просто беседуем…
– Мне не нужно ничего изображать «для приличия». Совершенно не представляю, чем он занимался.