– Вот как? – удивился офицер.
Он оглядел меня с ног до головы, а потом решил:
– Что ж, можете забрать ее домой. Но вы должны оставить свой номер телефона, на случай если понадобитесь.
Мы встали, и тут офицер спросил:
– Почему ты это сделала?
– Я думаю, что не стоит обсуждать это, – вмешался дядя Эндрю. – Вероника хотела своими глазами убедиться в том, что Скотт Эрли не представляет опасности ни для его жены, ни для дочери, как было в случае с сестрами Вероники. Думаю, что ей мало было слов родителей. Она хотела сама доискаться до истины. Такой она была с детства. Кроме того, следует помнить, что четыре года назад Веронике пришлось пережить страшную душевную травму.
– Это правда? – спросил офицер.
– Вероника, тебе совсем необязательно отвечать, – мягко напомнил дядя.
– Но это правда, – тихо ответила я. – Он прав.
На парковке миссис Дезмонд и папа обменялись рукопожатиями, она вернула ему чек, который я оставила ей в счет арендной платы.
– У вас прекрасная дочь, – объявила она. – Спасибо, что присматривали за ней.
Мы с миссис Дезмонд не обмолвились ни словом. Я обняла ее, а она обняла меня, и мы расстались. Больше мы не виделись. Она написала мне, когда переехала в Брисбан. У меня не было сомнений, что она будет жива и здорова, когда я найду время и деньги, чтобы поехать к ней в гости.
Когда я прибыла домой, было уже темно. Мне позволили проспать два дня подряд, а затем родители устроили мне настоящий допрос.
– Как ты могла? – сквозь слезы произнесла мама, меряя шагами комнату с маленьким Тором на руках, пока я усаживала Рейфа к себе на колени. – Как ты могла подвергнуть себя такой опасности? Как ты могла допустить, чтобы тебя обвиняли в совершении неблаговидных поступков? Почему ты не доверилась нам, Ронни? Где мы допустили ошибку? Это касается даже не Скотта Эрли, это касается твоего воспитания! Как ты могла врать нам без зазрения совести? И не смей говорить, что недомолвка – это еще не ложь, ты знаешь, что в данном случае это не так. Ты поступила вопреки тому, чему мы тебя учили, вопреки нашей вере.
– Мама, – тихо вымолвила я, – я поступила в соответствии с тем, что считала важным. Я не говорю, что была права. Но я знала, что обязана докопаться до истины сама, Я верила в то, что делала.
– Но теперь ты страдаешь из-за этого! – воскликнула она. – Ты снова привлекла к нам внимание. Я не имею в виду, что тогда, четыре года назад, мы стали предметом внимания прессы из-за тебя. Я хотела сказать, что мы снова в центре скандала.
– Подожди, – остановил ее папа. – Подожди секунду, Кресси. Мы движемся на слишком большой скорости. Я думаю, что Ронни в полной мере осознает, что она поступила опрометчиво. Самое главное сейчас – состояние ее души, а не то, что напишет некий писака. В конце концов, статья в газете забудется через неделю, стоит только какой-то кинозвезде в очередной раз выйти замуж или какому-нибудь политику обмануть свою жену. Мама посмотрела на него, а затем на меня.