– Вы! Да вы ничего не знаете! Конечно! Девочку запросто могли пытать, потому что мы почти нашли убийцу! И поня-я-ятно, что вам хочется поскорее от меня избавиться! Я слишком много знаю! И нечего меня каждый раз из дома выталкивать!
– Алекс, ты что, выталкивал его из дома? – сурово насупилась Ксения.
Алекс еще не знал, как ответить поделикатнее, а Дуся взахлеб сыпал правду-матку:
– А то как же! Конечно! Он меня сегодня чуть не вышвырнул! Уже и домой привез. Но только я так просто не сдаюсь! Я ему все сказал!
Ксения уже не слушала Евдокима, она только смотрела на мужа и с огромным осуждением чмокала губами.
– Ступайте, Дуся, – посоветовал Алекс и обреченно поморщился: сейчас придется с Ксенией объясняться, а он так хотел провести вечер в покое.
Однако с покоем не получилось: все, кто находился в доме, могли слышать крики обозленной Ксении и вялые отругивания ее мужа. Правда, ни одного слова нельзя было разобрать, но Дуся подозревал, что речь идет о нем. По внутренностям горе-охранника разливалось тепло, а в голове снова грезы стали прокручивать сладкие клипы будущей семейной жизни.
Через час к Дусе в двери постучали, и чистенькая, умытая хозяйка коттеджа впорхнула в комнату.
– Ты только послушай, что я узнала! – как ни в чем не бывало застрекотала она. – Завтра мы едем к Енотову!
– Едем! – с готовностью отозвался Дуся. – А кто это?
– Это… Я тебе лучше с самого начала расскажу, – устроилась Ксения на стуле и, отчаянно жестикулируя, поведала о том, как прошли похороны несчастной Плюшкиной.
Сначала все шло по обычному сценарию. Слезы горькие, теплые слова, рыдания – тяжелые часы. А потом все переместились в квартиру к матери Ирины Плюшкиной – помянуть погибшую. Поехала и Ксения. Она, конечно, понимала, что не совсем нравится Ириной родне, но в конце концов Ирина приходилась ей подругой и теперь не время выяснять, кто кому нравится, а кто нет. Пару раз наткнувшись на испепеляющий взгляд гражданского мужа Иры, Ксения подошла к нему, понурив голову, и робко сунула в руку страдальцу несколько крупных денежных купюр.
– Конечно, этим теперь Ире не поможешь, но… Все, чем могу… – еле слышно пролепетала она.
Степан глянул на деньги, и взор его стал теплым и родным.
Поминальные столы просто ломились от изобилия самых дорогих деликатесов. Конечно, матери Иры, Алле Альфредовне, не под силу было устраивать столь пышное застолье: у нее совсем не было денег, как она неоднократно повторяла. Степушка, видимо, тоже не мог размахнуться, поэтому все финансовые хлопоты взял на себя директор магазина, где работала Ирина, – Енотов Антип Егорович. Правда, самого Антипа Егоровича за столами не наблюдалось – у него были неотложные дела, как он сам сообщил, зато вместо него восседала его супруга – тридцатилетняя Ада Михайловна. Именно рядом с ней и усадили Ксению.