— Николай Иванович, я что-то не до конца понимаю. Какое вы имеете отношение к ФСБ? — Сергей задал родившийся сам собой логичный в данной ситуации вопрос. — Только прошу не говорить, что вы их тайный агент, много лет работающий под корягой. Сразу предупреждаю — не поверю.
— Конечно же, не скажу, — произнес, глубоко вздохнув, Пестов, — и понимать тут абсолютно нечего. Сережа, все настолько просто, аж дух порой захватывает.
— Мы само внимание, — приготовилась слушать я.
Сергей тоже поудобнее устроился в кресле и принял сосредоточенный вид.
— Ребята, с самого начала не стоило вмешивать в это дело столь щекотливого содержания спецслужбы. Ни к чему все это, — сказал Пестов.
— По-моему, их прямая обязанность обеспечивать внешнюю и внутреннюю безопасность граждан своего государства! — слегка перегнувшись через стол и стукнув по нему кулаком, выпалил Баранов.
— Их прямая обязанность, как ты выразился, Сережа, — не спеша продолжал Пестов, совсем не обращая внимания и не обижаясь на вспыльчивость своего молодого собеседника, — обеспечивать безопасность государства. А на граждан им в принципе абсолютно наплевать. Если ты, конечно, не представляешь для них особый интерес. И пока будешь полезен спецслужбам, можешь не опасаться за свое здоровье. До поры, до времени. Так что не стоит обольщаться особо по этому поводу. — Он улыбнулся и добавил: — Ты, Баранов, ей-богу, будто вчера родился. Мне кажется, тебе эту фразу часто повторяют.
Сергей достал из кармана новую пачку сигарет, купленную по дороге сюда, распечатал и вынул одну из двадцати, нарушив их стройные ряды. Хотел было уже прикурить, но Пестов остановил его такими словами:
— Не кури, пожалуйста, при мне. Будь добр, если не трудно. Ты ведь знаешь, что я не переношу табачного дыма.
— Извините, Николай Иванович, трудно. Когда мне страшно, я всегда курю. Иногда по три пачки в день. — И он щелкнул кремнем зажигалки.
Вырвавшееся пламя подпалило кончик сигареты, табак начал тлеть. Сергей выпускал из носа и рта клубы дыма и блаженно закатывал глаза.
— Успокаивает, знаете ли, — добавил Баранов, зло усмехнувшись.
Пожилой человек закашлялся, прикрывая рукой рот. Я специально за ним наблюдала и заметила, что он вообще, по-моему, был само воплощение спокойствия. Только одна его рука вдруг вцепилась в подлокотник кресла, сдавив его с такой силой, которую может породить только бесконечная злоба.
— Вы провели огромную работу, — сказал он, — оперативно вышли на след, добрались, так сказать, до сути. Вам стал ясен весь замысел операции «Боевой бумеранг». Но спешу вас разочаровать, никаких мер принято не будет. Скажите спасибо, что вообще пока живы.