Подняло меня с кресла, понесло босую по комнате. Нет, метаться я не буду, потому что знаю: нетерпение — от беспокойства, беспокойство — от тревоги, тревога — от страха. Не боюсь я бояться!
Утро за окном. Небо синеть начинает. Луна к оконной закраине подобралась, прячется. Скорее бы уж светало! Накинуть на себя кое-что кое-как да войти в серенькое утро.
Это была слабость. И я ее преодолела. Не выскочила наспех, а занялась собой по полной программе — от ванны до макияжа. Не заставить меня страху предстать неопрятной даже перед гоблинами. Хотя бессонницу предутреннюю он мне устроить сумел. Один-один, ничья!
Оделась я по-военно-полевому, в расчете на разного рода непредвиденности. Короткие, мягкие сапожки на прямой подошве, широкие джинсы поверх толстых шерстяных колготок, мощный свитер, вязаная шапочка и куртка из бежевой плащовки со множеством карманов. В одном из них хорошо поместился нож. Привыкать я к нему стала. Стала нравиться мне его тяжесть. В нагрудный карман опустила мешочек с костями.
На улице основательно морозило, и до восхода солнца оставалось совсем немного.
А ведь случись у Джентльмена осечка со мной, на что я от всей души надеюсь, и вывернись он из рук Сергеевых бойцов, в число нежелательных для него свидетелей попадает и Стас Шубаров, знающий по делу если не все, то, ох, много! Добро пожаловать, молодой!
Машина «спортсменов» оказалась за углом, в закуточке между деревьями, возле самой дороги. Разглядела через лобовое — спят оба, как младенцы, разинув рты. Раззявы! Присела на капот.
Спят гоблины, надо же! Я, можно сказать, сняв лифчик, иду грудью затыкать амбразуру, а они — спят!
Не успела подумать — пришлось подскочить от рявкнувшего подо мной автомобильного сигнала. Обернулась — ржут оба заспанными физиономиями. Шутники, мать вашу! Придурки!
Подождала, пока выползут. Один махнул в кусты через дорогу, другой, закурив, подошел ко мне, поздоровался.
— Крепко спите, хлопцы!
— А чего нам! Ревун — в кабине. Рявкнет — мертвый поднимется. Вот если б ты нас с вечера к себе пригласила!
Не понравилась мне его шутка, и он это по моим глазам понял — шагнул назад.
— Да хватит, что ль, — смутился, — пошутил я!
— Я сейчас зайду в этот дом, — показала на соседнюю «хрущевку» и пробуду там около часа. Если освобожусь раньше, вернусь к себе этот час досиживать. А вы, пожалуйста, сбегайте к своим и передайте мою просьбу…
Не согласен. Головой мотает категорически, даже глаза прикрыл. И второй к нему присоединился, поясняет мне резонно и вдумчиво, что не вправе они это сделать — оставить меня одну. От пищалки моей оторваться на расстояние, превышающее ее радиус действия.