Ох, ребята, понимаю я вас, но и вы меня поймите, мне себя уберечь надо и здоровье свое. На вас надеюсь, но еще больше надеюсь на себя, потому что вам я — до лампочки, вам лишь бы Джентльмена сожрать, а что при этом с Татьяной Ивановой сотворится — дело десятое. Незабвенный Остап Бендер утверждал, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, вот и хочу я спасаться всеми доступными мне средствами. И по человеколюбию, мне присущему, хочу спасти других. Поэтому растолковываю им в доступной форме, что все, что во вред Джентльмену, — на пользу нам, и наоборот. Поэтому езжайте и попросите своих от моего имени сделать так, чтобы Коврина, лежащего в хирургии первой городской больницы, сегодня не убили.
Они соглашаются, но с трудом.
— Только сегодня? — уточняют.
— Да. Завтра уже убивать не будут.
И направляюсь не спеша, грешно спешить в такое-то утро, в означенную «хрущевку», к Иринке-проституточке, о которой мне так кстати Аякс напомнил, будить ее. Помнится, клиентов в свое гнездышко Ира не водила. Работала на стороне. Обязана она мне по прошлым делам, пусть расплатится.
Хозяйка квартиры была дома, встретила меня в темной прихожей, молча махнула рукой в сторону закрытой двери — туда, мол.
Ира спала, как котенок, зарывшись в одеяло. Умаялась, бедная, боевую раскраску не смыла, так и легла.
В комнате, не обремененной мебелью, было прохладно.
Я долго трясла ее плечо, прежде чем она начала подавать признаки жизни.
— О-ох, только легла! — пропела детским голоском, рывком села, с трудом разлепила веки.
— Ну куда еще, других, что ли, нет!
Уставилась на меня бессмысленными глазами, не сомневаясь, что будят ее к очередному клиенту. Я терпеливо ждала, и наконец ее взгляд заблестел жизнью.
— Татьяна Александровна, собственной персоной!
— С каких это пор я тебе Александровной стала?
— С-счас!
Ирина, как была, в одной комбинашке ушлепала босыми ногами из комнаты. Слышно было — зашумела где-то вода, донеслись звуки энергичного сморкания, и через пять минут в комнату вернулась не ночная красавица в стиле вамп, а нормальная русская девка с пухлыми губами, вздернутым носиком и глазами, красными от недосыпа.
— Что, Тань, опять ментовка по мою душу? За мной вроде ничего такого нет.
— Нет, Ира, я пришла сама по себе.
Обрадовалась она, настороженность как рукой сняло.
— Так я сейчас чайку…
— Не надо ничего, — заспешила я, — мне некогда, бежать надо. Ведь я по делу заскочила, на минутку буквально.
— Да чего там, у хозяйки чайник на плите кипит!
Она вдвинула ноги в огромные суконные шлепанцы, накинула на себя халат и, не слушая возражений, скрылась за дверью.