Сам процесс запомнился Волку торжеством лицемерия. Судья являл собой воплощенную неподкупность. Прокурор металл громы и молнии. Адвокат мертвой хваткой вцеплялся в малейшие неточности в аргументации прокурора. А в перерывах слюнявил ему ухо, радостно шепча:
— Все идет отлично! Гарантирую — они не смогут припаять вам больше трех месяцев тюремного заключения…
Его сестра с мужем сидели в первом ряду и, взволнованно стискивая в руке платочек, переживала все перипетии процесса, то бросая на Волка отчаянный взгляд, то улыбаясь ему сквозь слезы… А Нил бережно поддерживал ее за плечи и тоже бросал на шурина ободряющие взгляды…
Волк наблюдал за процессом внимательно, но равнодушно. Ему было интересно, как люди могут затрачивать столько усилий для сокрытия истины, а не для попыток приблизиться к ней.
С высоты того, что он теперь знал о жизни и человеке, это занятие было сродни измарыванию себя в собственных экскрементах, но все эти люди занимались им истово и с увлеченностью. Неужели только лишь потому, что этот процесс приносил всем участникам «неплохие деньги». Или это был особенный род мазохизма?.. Что же касается результата, то он его абсолютно не интересовал. Ибо Волк знал, что настоящий суд еще и не начинался.
Когда дело начало близиться к концу, зал, в начале процесса почти пустой, заполнили десятки корреспондентов голоканалов и сетевых новостных порталов. Как видно, невидимые дирижеры процесса превратно поняли равнодушие Волка, решив, что этот полоумный сынок фермера, по недомыслию бросивший вызов могущественнейшей корпорации, окончательно наделал в штаны и смирился со своей судьбой. Так что его можно использовать для того, чтобы преподать показательный урок всем недовольным, которых появление этого бывшего беглого преступника (а прокурор не преминул вытащить наружу факт, что еще не так давно Волк находился в межпланетном розыске первой категории) заставило было поднять голову…
Речи прокурора стали еще более патетическими, атаки адвоката еще более яростными, а судья вообще превратился в монументальную скульптуру. Ибо все трое сейчас остервенело работали на себя… Вот только оптимизма в речах адвоката, все также забрызгивающего его ухо слюной в коротких перерывах, поубавилось. Теперь он рассчитывал не более чем на «три года орбитальной тюрьмы. Загнать вас на рудники я им не позволю…»
И вот наконец наступил день оглашения приговора. Желающих поприсутствовать на этом заседании оказалось так много, что оглашение перенесли в главный зал, в котором обычно проводились самые громкие процессы.