– Знаю, – кивнул он. – И все равно – это слишком больно.
Но Клер уже ничего не слышала – привстав на цыпочки, она накрыла ладонью его рот. Он не улыбался. Значит, Рэнд говорил серьезно. Ей пришлось ухватиться двумя руками за стол, иначе она не удержалась бы и обвила руками его шею.
– Думаю, вам лучше уйти.
Рэнд впился взглядом в ее лицо – губы ее были решительно сжаты.
– Что ж… хорошо.
Только когда за ним тихо закрылась дверь, Клер смогла вздохнуть полной грудью.
– Их называют настоящими китами, – объяснил Катч. Стоя позади Клер у правого борта, он осторожно поддерживал ее под локоть, чтобы она не потеряла равновесия на скользкой палубе. «Цербер», кренясь то на один борт, то на другой, летел вперед, и только благодаря умению Катча даже в шторм держаться на ногах они еще не свалились за борт. Свернув в сторону от обычных караванных путей, где в это время года дули теплые ветра, они сейчас были уже к югу от экватора. В этих широтах начало июля приходилось на середину зимы. Солнце светило ослепительно ярко, однако было довольно прохладно. А впереди, у мыса Горн, самой крайней точки Южной Америки, их ждали предательские глубины и ужасные шторма, когда ветер рвет в клочья промокшие насквозь паруса, а мачты стонут, сгибаясь, как тонкие тростинки, увлекая за собой несчастное судно.
Край зеленой амазонки Клер набух от воды. И хотя теплая шерстяная ткань была довольно тяжелой, сильный ветер заставлял ее обвиваться вокруг ног и с громкий хлопаньем биться о борт корабля. По этой же причине паруса были спущены и накрепко привязаны к такелажу. Клер подняла голову.
– А почему «настоящие», мистер Катч?! – крикнула она, стараясь перекричать свист ветра и жалобный скрип раскачивающихся мачт. – Почему их так прозвали?
– Один китобой как-то объяснил мне, что только эти киты годятся для охоты. Они не тонут даже после того, как погибают.
– И сколько их там?
– Я насчитал шесть. А самый большой порядка сорока пяти футов в длину.
Клер уже и раньше доводилось видеть китов, но ей никогда не надоедало любоваться этими исполинами морей. Уцепившись за поручни, она вытянула шею, как будто могла и сейчас увидеть их сквозь туман брызг и черную пелену слепоты, застилавшую ей глаза.
– А детеныши там есть, мистер Катч?
– Целых двое. Фыркают точь-в-точь как их мамаши. О, вот один из них нырнул! – Катч подробно описал Клер, как это произошло: какую изумительную по красоте дугу описал в воздухе один из китят, прежде чем уйти под воду, как мощный удар хвоста заставил животное вначале подняться в воздух, а потом уйти на глубину и как в фонтане брызг заиграла великолепная радуга. Не забыл он упомянуть и о том, как братишка или сестренка малыша, завопив от возмущения, тут же последовал за ним. – О, они гоняются друг за другом! А вот и мамаша решила вмешаться! Ну, сейчас она им задаст!