Он хотел услышать, узнала ли Осень, что случилось с Дорой Росс. Этот вопрос был явно болезненным для Большого Хозяина и всего клана. Из разговора с Осенью он понял, что она не имела ни малейшего представления, какое осиное гнездо разворошила своим неподдельным и наивным интересом к прошлому.
В течение нескольких минут раскаяние назревало в нем: он хотел крикнуть ей, чтобы она вернулась туда, откуда пришла, чтобы не тревожила прошлое. Но нет – был другой путь. Пусть лучше он скажет ей правду. И он решился:
– Я знаю, что случилось с твоей матерью.
Осень застыла, как вкопанная. Он ощущал на себе ее пристальный изучающий взгляд.
– И ты столько молчал?
Он не винил ее за обвинение, которое прозвучало в ее голосе. Он обещал ей узнать о ее матери несколько месяцев назад. Но дела, связанные с наркобизнесом, помешали и отвлекли.
– Ты знаешь, кем была Эмма Росс?
– Моя бабушка? Она была белой школьной учительницей.
Джесс продолжил:
– Эмма Росс учила четверых детей дома, пока они не подросли. Потом она послала их в частную индейскую школу в Фениксе.
– Я это знала. Эмма умерла, когда Дора и Арло были еще там, а Томас и Ли уже окончили школу.
Он чувствовал растерянность и гнев и на какое-то мгновение посочувствовал ей. Может быть, ему не следовало вмешиваться в это дело?
– Так что же произошло? – Она не скрывала нетерпения.
Джесс понял, что Осень будет настаивать. И продолжил:
– Во время завершающего года обучения Доры у Эммы начали проявляться признаки рака. Она устроила так, чтобы Дора и Арло провели лето у друзей в Фениксе.
– А что Томас и Ли?
– Они в то время по-прежнему учились в школе права, и у них была летняя практика.
Жеребец Джесса оступился, и Джесс, чтобы дать время успокоиться животному, натянул поводья.
– Так или иначе, но семья – там, где они отдыхали – была белой. Я думаю, Дора и Арло смогли вписаться в семью. Они даже начали назначать свидания белым.
– Они оба могли вполне сойти за белых.
– Бесспорно. Дора забеременела. А когда отец… – Он помолчал, не желая причинять боль. – Твой отец, я полагаю, узнал, что Дора наполовину индианка, он бросил ее.
– Мне кажется, это неубедительно. Во всяком случае, странно. Какое значение могло иметь то, какая у нее была кровь? Он ведь уже спал с ней…
Он расслышал боль, скрытую под сарказмом.
– Не забывай, что это было в начале шестидесятых.
– Ты имеешь в виду, что тогда быть частично цветным было не в моде?
– Во всяком случае, в Аризоне. Этот штат всегда отличался консерватизмом.
– Ты знаешь, кто он?
Джесс заколебался. Он не знал имени ее отца, но то, что он знал, ранит ее еще больше…