Из жизни читательницы (Лобанова) - страница 71

— Главное сейчас что? Главное не забывать: у каждого начальника свои тараканы в голове. Сколько я их встречал — у каждого собственной породы! Не знаю, может, где-то они нормальные люди, а у себя в кабинетах… В общем, приготовьтесь ко всему. Этого я увижу первый раз, договаривались через знакомых… — Рука его снова потянулась было в карман, но он пересилил ее, вернул на место и продолжил: — Дальше все непредсказуемо. Может взять рукопись молча. Может начать рассказывать о Багамах. Или как в детстве читал «Муму». Может листать номер и издеваться над каждой строчкой…

Наставления давались ему нелегко. Он опять остановился и издал странный звук, словно подавился. Еще раз обвел всех горящими глазами. И вдруг закричал:

— Короче, всем стоять смирно! Никому ни слова поперек! Предложит кофе — спасибо. Пошлет подальше — до свидания. Начнет нести пургу о литературных течениях — терпеть и слушать. И никому не лезть в разговор, ясно? Говорю только я. Метелкина, тебе ясно?! — буквально прорычал он.

Метелкина вздернула тоненькие бровки. Глаза ее широко раскрылись и наполнились слезами.

Томик утешающе сжала ее руку.

— Ничему не удивляться, — продолжал Жора уже спокойнее. — Дверью не хлопать, это всегда успеем. Все равно до регистрации еще жить да жить… если вообще, блин… Но на всякий случай уточним состав редколлегии: я редактор, Валерка — зам. Томка художник. Марина корректор. Так?

Все молча закивали — я, кажется, усерднее всех. (Меня очаровывало само это слово! Корректор. Корректировка. Корректный…)

— Остальные — авторы, — подытожил он. — Все равно даже двух ставок не дадут, нечего и мечтать… Просто для убедительности. Их надо в чем-нибудь убедить… ну там, что мы не больные люди, не графоманы. А всякие там отделы прозы, поэзии, гонорары — все в будущем… хм… если очень-очень повезет… Что еще? Ну, вроде все. Двинулись!

Но Томик еще задержала его, быстро перекрестила и поцеловала.

И после этого мы по очереди вошли в серую дверь.

За ней оказалась просторная комната с серовато-белыми стенами и потолком, вся словно в мягком кружении первого снега. Посреди этого призрачного снегопада, однако, благополучно произрастали у стены два сочно-зеленых лиановидных побега, окаймляющих белую дверь. Справа от двери стоял блестящий стол с компьютером и какими-то приборами, усеянными кнопками и светящимися экранчиками. Из-за этого стола поднялась нам навстречу женщина в темно-бирюзовом брючном костюме с белой блузкой.

Ей было лет тридцать пять. Но это были, подумалось мне, тридцать пять лет счастливой жизни. Или по крайней мере пять лет счастливой жизни. Она выглядела и двигалась, как хозяйка дома в телеролике, рекламирующем новый мощный пылесос «Занусси». У нее были такой же радостный, на западный манер, взгляд и ухоженные волосы. Она легко обогнула стол, белозубо улыбнулась нам, и блестящая светлая прядь упала ей на лицо.