Вино было терпким и теплым, и она, даже не закрывая глаз, представила себе итальянскую деревушку, теплую терракотовую землю, домишки и темно-зеленую прохладу кипарисов.
Что с ней творится? Откуда вдруг эта острота ощущений?
Дэниел вернулся к плите, а она все не могла оторвать от него глаз.
Он не просил ее помочь и готовил все сам, и движения его были точными и рассчитанными, словно он управлялся на кухне каждый день. В нем не было ничего показного в отличие от того, что она так часто видела в друзьях Бивана, хваставшихся своими кулинарными способностями. Но Дэниел не принадлежал к «новым мужчинам», демонстрирующим свое мастерство перед пораженной женской аудиторией.
Словно почувствовав на себе ее взгляд, он оглянулся, и она наконец пришла в себя.
— Помочь? — спросила она неуверенно. — Может, накрыть на стол?.. Он покачал головой.
— Будем ужинать в гостиной. Там у меня камин. Если присмотришь за всем этим минутку, я схожу включу.
Она приблизилась, ощущая его всем своим существом, словно была чувствительнейшим компьютером.
Пока он был в гостиной, она попыталась встряхнуться.
Она нужна ему сейчас, но глупо полагать, что она может рассчитывать на какое-то особое место в его жизни.
— Почти готово, — сказал он.
Несмотря на ароматы, есть ей не хотелось — его присутствие настолько переполняло ее, что ни на что другое ее больше не хватало.
Когда все было готово, Дэниел поставил ужин на дубовый столик на колесах.
— Гостиная там, — указал он Шарлотте.
Она вышла за ним в прямоугольный холл, разделявший дом на две части, со стенами из бруса и кремовой штукатурки; вдоль одной из стен стоял старинный комод из полированного дуба, над которым висел хорошо освещенный портрет женщины.
— Это Лидия, — пояснил Дэниел. Они с Дэниелом были очень похожи, только у Лидии черты были мягче, женственнее. Портрет был написан, когда она была еще молодой, и волосы тогда у нее были такого же насыщенного каштанового цвета, как и у Дэниела; нос такой же формы и такой же решительный подбородок.
— Вы очень похожи, — сказала Шарлотта.
— Только внешне, да и то немного. Мне не хватает ее проницательности и решимости. Сомневаюсь, что, окажись я в ее положении, я добился бы того же. Боюсь, я не способен на подобную жертву.
— Жертву? — обескураженно переспросила Шарлотта.
— Да. Она отреклась от всего, чтобы доказать, что может добиться равного с мужчинами успеха. Она не захотела выходить замуж, опасаясь, что муж заставит ее бросить адвокатскую практику. Она считала, что женщина не может быть одновременно адвокатом, женой и матерью. В ее времена, впрочем, никто не думал, что можно «объять необъятное».