— Шарлотта…
Он почти касался ее.
— Шарлотта, — вновь произнес он.
Не в силах противостоять ноткам, прозвучавшим в его голосе, она подняла на него глаза.
Как тогда, когда они только вошли на кухню, губы у Шарлотты пересохли. Сердце бешено колотилось, и она попыталась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но безуспешно.
Беспомощно взглянув на Дэниела, она поняла, что сейчас он ее поцелует. Она могла легко этого избежать, это ей ничего не стоило, но она просто стояла и смотрела, смотрела… объятая огнем желания, и ее неподвижность была чем-то вроде приглашения и согласия.
Он осторожно, неуверенно поцеловал ее, и по телу ее побежали волны возбуждения. Он притронулся к ее лицу, обхватил его руками и прильнул к губам со все возрастающей страстью. Она чувствовала, как тело его наливается желанием, она слышала его учащенное хриплое дыхание и без слов знала, что с ним происходит.
Это просто похоть, пытался подсказать ей голос разума, но она его уже не слышала.
Тело ее отозвалось уже на первое его прикосновение; ах, как давно и болезненно оно этого желало!
Он дотронулся до нее нежно, осторожно, словно она была хрупкой ценной вещью, и ее страсть бросилась ему навстречу, сминая остатки здравого смысла.
Она слишком слаба, а тут еще измученные чувства сыграли с ней дурную шутку; ему бы она еще сопротивлялась, но вот бороться со своей собственной страстью, со своими собственными желаниями она не могла.
Она хочет его, она любит его.
Если бы он прикоснулся к ней грубо, жадно, эгоистично, все могло бы быть иначе. Но он дотронулся до нее совсем не так, и тело ее содрогнулось, предаваясь восторгу и упиваясь теплом его губ, ласкавших мягкую кожу у нее на шее. Но вдруг, словно забыв о нежности, он с силой прижал ее к себе, целуя ее со все возрастающим вожделением, и она чувствовала дрожь, пробегавшую по его телу.
Он, словно слепой, искал ее губы, пробовал их на вкус, обладал ими, и она безвозвратно закружилась в водовороте желания.
Она плотно сжимала веки, и перед ее глазами вставали живые картинки; она чувствовала прикосновение его кожи, его рук, гладивших ее, слышала его мольбы прикоснуться к нему, и оба они окончательно потеряли рассудок.
Больше не владея собой, она придвинулась к нему ближе с короткими стонами, с трудом пробивавшимися через прильнувшие к ней горячие губы Дэниела. Он слышал их и чувствовал их по вибрации ее горла.
Никогда еще Шарлотта так не жаждала стать частичкой другого человека, и эта потребность подавляла и отодвигала на задний план все остальное.
Она хотела быть рядом с ним, быть частью его, освободиться от начавшей мешать ей одежды, чтобы прижаться к нему всей кожей, ласкать его, чувствовать на себе прикосновение его пальцев.