– Совершенно верно, девочка, – подтвердила Эллис. – Эдвард, рискуя жизнью, спустился с обрыва, чтобы спасти тебя. Он даже поранился.
Викторию встревожилась.
– Что с ним случилась, бабушка?
– Он ободрал веревкой руку. Рана, по словам Дэна, оказалась довольно глубокой. Шрам останется на всю жизнь.
У Виктории защипало в глазах. «О, Эдвард, – подумала она, – мало того что ты завоевал мое сердце, теперь я еще обязана тебе жизнью».
– Эдвард также прислал сюда воду, еду и белье, – сообщила Эллис, внимательно глядя на внучку. – Мы многим ему обязаны, дорогая.
– А Эдвард поправится, бабушка?
– Дэн не сомневается. – Старушка поцеловала девушку в щеку. – Никогда больше не веди себя так глупо, Виктория. Я очень из-за тебя волновалась…
– А что со мной, бабушка?
– У тебя сломано три ребра. Нам повезло, все могло закончиться гораздо печальнее. Эдвард, когда нашел тебя, сразу понял, что сломаны ребра. Он снял рубашку и перевязал тебе грудь. Потом привез сюда и оставался с тобой до прибытия Дэна.
– Я помню кое-что – пробормотала Виктория. – Но все – как в тумане.
– Не думай об этом, дорогая. Главное – ты жива.
– А где Бодайн? – спросила девушка.
– Он вчера был здесь весь день. А потом поехал домой.
– А Бунтарь?
– Бодайн отвел его домой. А теперь отдыхай, дорогая. Дэн вернется к полудню и осмотрит тебя.
Виктория закрыла глаза и постаралась восстановить в памяти все события. Но у нее ничего не получилось, она помнила только отдельные эпизоды.
– Хорошо заживает, – произнес Дэн, меняя бинты на руке Эдварда. – Но все-таки повязку снимать не будем.
– Ты придаешь этому слишком большое значение, Дэн. У меня были раны и посерьезнее. Как Виктория?
– Тебе, вероятно, известно, что три дня назад ее перевезли домой. Она поправляется.
– Чем для нее это закончится? – осведомился Эдвард.
– Все будет хорошо. Скоро она поправится. Да, чуть не забыл. У меня для тебя записка. И для Эстансио – тоже. Я обещал доставить записки лично. – Дэн вытащил из кармана сюртука два письма и протянул Эдварду. – Что ж, мне пора. Нельсоны пригласили меня на ужин.
Эдвард проводил приятеля до дверей и постоял на крыльце, пока коляска доктора не скрылась из виду. Вернувшись в свой кабинет, он взялся за письма. Одно было адресовано ему, другое – Эстансио. Эдвард взглянул на аккуратный почерк и сломал печать.
«Мистер Ганновер, бабушка рассказала мне о той роли, что вы сыграли в ночь, когда со мной произошел несчастный случай. У меня нет слов, чтобы выразить вам свою благодарность. Если бы мое состояние позволило отблагодарить вас лично, я бы непременно это сделала.