– Я ни за кого не прячусь, сэр. Если хотите, чтобы я проявил отвагу, я с радостью повинуюсь.
Побуждаемый ревностью, Ранульф с сомнением улыбнулся:
– Ты кажешься слишком изнеженным, мальчик. Думаю, прежде чем вызывать рыцаря на поединок, тебе стоит немного поупражняться.
– Гилберт не солдат, милорд, – поспешно вмешалась Ариана. – Он ученый.
– Тогда предлагаю ему вернуться к ученым занятиям, – посоветовал Ранульф угрожающе тихим голосом.
Кинув досадливый взгляд на Ариану, Гилберт воинственно дернул себя за челку и поклонился лорду с деланным уважением, хотя выглядел при этом так, словно предпочел бы глотнуть отравы.
Когда юноша зашел в часовню, Ранульф уставился сверху вниз на Ариану. Верхом на огромном боевом коне он выглядел невероятно могучим, несмотря на отсутствие доспехов и шлема. Волнистые черные волосы рыцаря блестели на солнце, отдавая в синеву, а глаза сверкали холодным золотом.
– Прошу прощения за его дерзость, милорд, – быстро произнесла Ариана, зная, что Гилберт уже отошел далеко.
– Я порол людей и за меньшие оскорбления.
– Прошу вас… оставьте его. Он только хотел защитить меня.
– Я-то думал, что достаточно нагрузил тебя работой и у тебя не будет времени на каверзы, но, оказывается, ты вполне успеваешь устраивать свидания с моими мятежными слугами!
– Свидания? – Ариана прищурилась. – И в чем я обвиняюсь на этот раз, милорд?
– Судя по горячему обсуждению, которому я помешал, вы двое замышляли мое свержение. Будешь отрицать, что ты устраивала заговор вместе со своим любовником?
Ариана услышала последнее слово, и ее серые глаза широко распахнулись.
– Любовником? Это что, шутка?
– Будешь отрицать? – настаивал Ранульф.
– Гилберт – мой брат! – воскликнула Ариана.
Ранульф уставился на нее:
– Брат?
– Собственно, сводный брат. Внебрачный сын моего отца от его любовницы. Я ведь про него рассказывала…
Ранульф посмотрел в ее искрящиеся серебристые глаза с невероятным облегчением. Так парень просто ее брат. Близкий родственник. А это объясняет его внешнее сходство с Арианой и теплые отношения между ними. А также и его сердитую враждебность. У Гилберта есть все основания ненавидеть лорда, взявшего его сестру в плен, объявившего, что ее владения переходят короне, и отрекшегося от обручения. Ранульф откинул голову назад и громко расхохотался над своей ошибкой.
И если говорить честно, Ранульфа даже восхитила его преданность сестре. Он умел ценить верность в мужчине – так же как ценил силу духа в женщине.
И ему гораздо больше нравилась острая на язык, с горящими глазами стоявшая перед ним сейчас леди, чем та скромная безвольная девица, которую Ариана изображала из себя последнюю неделю.