Легенда Кносского лабиринта (Ширанкова) - страница 86


Когда мы не вернулись на судно к условленному времени, поднялся переполох. Мое почти бездыханное тело обнаружил Клеосфен. Больше на берегу не нашли ни единой живой души, как ни искали. Всю дорогу до Афин я провалялся в горячке, не узнавая никого вокруг и отказываясь принимать пищу, то богохульствуя, то начиная умолять о чем-то. Уже потом я узнал, что спутники, встревоженные моим состоянием, напрочь забыли уговор про цвет паруса на мачте. Да и где его было искать — кусок белой ткани, полученный мной из отцовых рук в невозможной прошлой жизни?

Эксод. Минотавр

Смерть — такая смешная штука. Поначалу. Потом становится скучно. Трясешься над воспоминаниями, перебираешь их в горсти, изучаешь оттенки и переливы, будто ювелир на грани разорения, рассматривающий жемчужины из заветного ларца. Жемчуг любит утренний свет — прямой взгляд Гелиоса для него губителен. Руками лишний раз тоже лучше не трогать, от этого «слезы моря» тускнеют. Излишняя сухость — ни в коем случае. Необходима чуть влажная льняная ткань, и — никаких других украшений рядом. Дети перламутровых раковин нежны и ревнивы.


Вот голубоватые шарики неправильной формы: мелкий речной жемчуг ценится не слишком высоко, зато он хорош для незамысловатых украшений, а за оттенок накинем монетку-другую…


Лабиринт располагает к бесплодным размышлениям. Почему я решил, что Тесей убьет меня непременно сегодня? Он вполне может это сделать лет через двадцать, наскучив навязчивым любовником (если будет приезжать на Крит достаточно часто). Глупо себя обманывать, конечно, но… умирать не хочется. Совсем. Поэтому, петляя привычными коридорами, я представляю себе несбыточное: раннее пробуждение в одной постели, чтобы успеть вытолкать трезенца к нему в комнату до того, как придет прислуга. Но этот соня только отмахивается и крепче вцепляется в одеяло, так что я, наконец, начинаю ревновать — неужели обниматься с куском ткани приятнее, чем со мной? За выяснением важного вопроса утро пролетает незаметно…


Крупные капельки розового перламутра — подойдут для наряда невесты из богатой семьи. Жемчуг любит греться на женской груди, только не стоит злоупотреблять благовониями, если на тебе жемчужное ожерелье. Любовь здесь — самый подходящий аромат.


Взаимная страсть — паршивая штука, и до недавнего времени никому бы не удалось меня в этом переубедить. Два человеческих существа превращаются в неизлечимых идиотов со слюнявыми ухмылками. Их мысли постоянно витают где-то в облаках. С ними невозможно иметь дела и не о чем разговаривать. Разве нужны еще доказательства? Даже на пресловутом Олимпе нет ни одной счастливой семейной пары — вечная любовь слишком отвлекает от божественных обязанностей.