Так, не придя ни к какому выводу, капитан Гроссе забылся; во сне он стонал и всхлипывал.
Рассвет был серый, недобрый. Моросило. Когда из темноты выступили берега, оказалось, что пароход сел в незнакомой, открытой для ветров бухте, вернее, у самого входа в бухту. Старпом Обухов долго водил биноклем по берегу, но никаких признаков жилья не заметил. Потом, попросив согласия капитана, пошел на бак и отдал левый якорь. Теперь пароход если и всплывет, то останется на месте.
— Покинуть судно!. — дрогнувшим голосом распорядился Гроссе со своего мостика.
С подветренного борта стали спускать кунгасы. Здесь было тише. Спустили три кунгаса, катер и две спасательные шлюпки. Команда работала быстро и споро. Солдаты, жалкие, перепуганные, с винтовками за плечами, бродили по палубе, даже не пытаясь помочь хоть чем-нибудь матросам.
Люди садились на кунгасы и шлюпки. Медным, пронзительным голосом заревел «Синий тюлень», прощаясь с командой. Буфетчик и повара, перебраниваясь, сбрасывали в один из кунгасов мешки с мукой, хлеб, мясо, картошку… Он и отошел первым. Катерок вывел баржу из-за борта. И началось! Кунгас и катер швыряло на волнах, как жалкие обрубки дерева. Потом пошел катер с солдатами. Они сидели бледные, крепко держась друг за друга. Многих тошнило. За кунгасами отошла шлюпка под командой старпома. Там сидели Сыротестов, Лидия Сергеевна, японец, кочегары и машинисты.
Еще в один кунгас наползли полумертвые от страха солдаты. Трудолюбивый катерок, вернувшись, подцепил его и тоже отволок к берегу. В глубине бухты, около реки, нашелся заливчик, закрытый от волн галечной косой. На косе — множество отбеленного временем плавника, китовые кости. Вдоль прибоя громоздились валы гниющей морской капусты. С бухтой заливчик соединялся узкой протокой.
Здесь, в заливчике, было совсем тихо, и катер подводил баржи и высаживал людей без всяких происшествий.
На последнюю шлюпку сошел капитан. В стареньком кожаном чемодане уложены судовые документы, вахтенный журнал, карта, остаток денег из судовой кассы; в клетке — нахохлившаяся канарейка. Гроссе несколько раз перекрестил «Синий тюлень», потом завернулся вместе с пичугой в плащ и до самого берега не сказал ни слова.
Федя, матрос Ломов и машинист Никитин держались вместе. Они помогали буфетчику грузить продовольствие и покинули судно на кунгасе вместе с солдатами.
Припасы сложили недалеко от устья речки. Узенькая полоса мелкого гравия, скалы, кустарники. И тут разбросано много выцветшего на солнце плавника. За пределами лагуны — полоса прибрежных бурунов. Левый берег был высокий, обрывисто падающий в море.