− Внушение? − вопросительно проговорил Николай Андреевич, размышляя вслух. И, пожав плечами, добавил: − Но одним внушением серьёзных заболеваний не излечить, это же факт.
− Внушение тут не причём, − возразил Сэнсэй. − Агапит не брался лечить таких людей не потому, что не мог справиться с ихней болезнью, а потому что они этого не заслуживают. Если человек ради своей Сущности не хочет пошевелить даже пальцем, то такой человек не существует. Он мёртв ещё при жизни. И внушение здесь не причём. Всё дело в феномене веры. Человеческий мозг как компьютер. Положительная волна веры − устанавливает в нём новые программы. Отрицательная − вводит «вирус», который стирает хорошие программы. А если у него вера истинная, а не слепая, то он вообще способен творить вполне серьёзные вещи… Почему Агапит, леча «пациентов» угощал своей едой, хотя больным уже в его присутствии становилось легче? Потому что всё тут построено на волновой природе.
В чём феномен успешного врачевания Агапита? В том, что он лечил с истинной верой. Ведь он излечивал не только травами или с помощью своих рук, как сейчас это называют мануальной терапией, или с помощью слова. Зачастую он просто давал больному что-нибудь съестное от своей трапезы, или выпить воды. Но вся эта пища непременно была заговорена его молитвами. Человеку после этого становилось гораздо легче, и он действительно потом выздоравливал. Почему? Потому что сила веры − великая сила! Агапит всегда творил молитву перед едой, благословляя пищу. И других учил этому. Питался в основном растительной пищей. Даже заговоренная им горькая травинка превращалась в его руках в сладкое лекарство для больного.
− В общем-то, если это рассматривать в переносном смысле, − с лёгким оттенком скептицизма промолвил Костик, − то − да, в качестве лекарства, будешь глотать всё, лишь бы выздороветь.
− Почему в переносном смысле? − с искренним недоумением проговорил Сэнсэй. − В прямом.
Костик недоверчиво покосился на Сэнсэя. Потом принял глубокомысленную позу и задумался. Но во время его «великоцезарских» размышлений, как он любил про себя говорить, взгляд парня упал на сухие ветки, которые мы насобирали ещё днём для костра. Они лежали как раз возле него. И среди прочих прицепившихся к ним травинок там находилась и веточка полыни. Увидев её, парень несколько оживился, очевидно, от пришедшего на ум «доказательства от противного».
− Как понять в прямом смысле? − с сомнением высказался он. − А если это, к примеру, полынь? − И он кивнул на веточку. − Она же горькая, как не знаю кто! Это же по жизни сорняк дурнопахнующий! Как она может быть сладким угощением?