Джулио вдруг пронзило сочувствие к одинокой невольной жертве. Давешняя беспричинная жалость нашла правильный адрес: болезненно самолюбивый принц крови, законный наследник престола, незаконно принадлежащего его собственной матери…
Давешний разговор представился ему вдруг совсем в ином свете.
Своей позой он сказал Павлу в начале аудиенции: кто ты и кто я! Он выполнял точные инструкции Лораса. Чтобы русской царице, не дай Бог, не доложили: католики с Мальты подбиваются к великому князю.
"Когда не знаешь, как поступить, поступай по совести", – говорил де Рохан, пять лет бывший его духовником.
"А ведь никогда не знаешь, как поступить", – вздохнул Джулио, ступая с аллеи в хрустящую траву на льдистом берегу пруда.
Из- за поворота аллеи выплыли три грации. Джулио от неожиданности остановился.
Грации были великая княгиня Мария Федоровна об руку с Екатериной Нелидовой и чуть позади – Александра Васильевна Энгельгардт, по покойному мужу Браницкая.
Робертино, два месяца не видавший приличных дам, сделал плавный полукруг и замер под дубом с выражением кота, увидевшего три банки сметаны.
Грации церемонно поклонились, при этом Александра, приметив на плече золотой мальтийский крест, вскинула глаза и замедлила шаг.
"Русские женщины появляются неожиданно", – отметил рыцарь.
Он готов был поклясться, что узнал Катину сестру, и у него екнуло сердце.
Графиня Энгельгардт-Браницкая находилась в полном расцвете женских сил, питаемых оздоровительной диетой семейной независимости. И только в росчерке глаз, черных, как миланские оливы, сквозило родовое сходство сестер. А именно – обманчивая лень полуденной пумы.
– Кто это? – первой спросила Нелидова, едва дамы отошли на приличное расстояние. – Нет, ну правда, кто это? А хорош же, ваше высочество, ну скажите, хорош?
Некрасивая Нелидова пользовалась репутацией капризного ребенка. И она знала, что каприз был ей к лицу.
– Верно, это мальтийский посол. Павлуша вчера велел послать ему карточку, – сказала Мария Федоровна.
Великая княгиня в силу губительного сочетания немецкой сентиментальности и немецкой же скупости вынуждена была заискивать перед всеми подряд. Перед Екатериной Великой – из-за денег, перед другом мужа Екатериной маленькой – Нелидовой – из желания иметь образцовую семью.
– В самом деле! – сказала Александра, догоняя подруг. – В самом деле, какая странная встреча!
Едва расселись за кувертами, Павел Петрович поднялся с бокалом мозельвейна.
– Друзья! – торжественно начал он. – Позвольте представить почетного гостя, кавалера Мальтийского ордена графа Литту. Граф проделал долгое путешествие, откликнувшись на просьбу императрицы (тут все склонили головы, а Джулио поднялся) послужить в русском флоте на благо нашего отечества. Прошу любить и жаловать. За вашу успешную службу, граф!