– Это здорово, – слегка воспрял Сергей. – Вадим – нормальный пацан, мы с ним ладили. Так им и надо, Вольдемару и дружкам его…
– Ты вот что скажи… – Оло повертел в пальцах рюмку, но так и не выпил. – Тебе угрожали? Обещали что-нибудь?
Сергей призадумался.
– Нет, ничего такого.
– Тогда выброси из головы. Они про тебя забудут…Позднее Сергею не раз пришлось вспомнить этот разговор.
Потому что его не забыли.
– Настя, что ты натворила!
Она смотрела на мужа и ждала, что он опустит глаза. Если бы Марк хоть на секунду отвел взгляд, хоть капельку сморгнул бы… все могло пойти иначе. У них имелся шанс друг друга простить и попробовать снова.
Но великий продюсер был как всегда непоколебимо прав.
– Настя, ты сорвала выступление, ты это осознаешь? Она отвернулась к окну, обхватила себя руками, сдерживая дрожь. Сияющий Вегас бурлил, перекатывался ночными огненными мышцами, подобно сытому невадскому питону. Этот питон сожрал сотни таких, как она, и сожрет еще тысячу, не поперхнувшись. Час назад в лучшем казино «Мираж» Арлекин сделал шаг назад. Снял с глаз повязку и спустился на сцену, не закончив номер. Впервые Арлекин не сумел прыгнуть.
– Марк, я… я испугалась.
– Настя, мы можем потерять контракт… Ну, что случилось, что? Ты заболела, тебе плохо? Если плохо, зачем ты убежала? Там тысяча зрителей, первый показ… Как я буду смотреть людям в глаза? Тебя тошнит?
На мгновение ей почудилось, что рядом он, прежний он, тот Марк, который стоял на коленях с букетом перед робкой неоперившейся девочкой. Тот Марк, которым она гордилась, без которого не видела дальнейшего существования. Тот Марк, который заслонял ее от страшного мира, вел за руку сквозь дебри бизнеса, слал в день по дюжине сообщений, прилетал с другого конца планеты…
Но мгновение слишком быстро кончилось. Великий продюсер уже взял себя в руки, он отвернулся к зеркалу и вывязывал шейный платок. Манипуляции с платком лучше всего успокаивали его ярость. Он не захотел заметить ее состояние. Не захотел.
– Я испугалась.
– Я так и подумал… – Он наклонился навстречу, но отпрянул, наткнувшись на ее окаменевшие плечи.
– Ты не понял, ничего ты не понял! Сегодня… сегодня я вдруг увидела себя со стороны, впервые. Я стояла там, на высоте, держала ноги на педалях и внезапно словно… словно прочитала книгу о себе. Я увидела себя в детстве. Папу, маму, бабушку, сестру… Всех нас, за столом. Я вспомнила, как вкусно пахло по праздникам, когда поднималось тесто, а бабуля разрешала мне потыкать спичкой и давала в горсточку изюма. Я вспомнила запах елки, и как я боролась со сном, чтобы с вечера подсмотреть за Дедом Морозом, принесет ли он мне нужную куклу. Как папа колол меня щетиной, как обнимал нас вместе с мамой и вместе с тетками, а мы охали и кричали, что нам сломали ребра…