— О-о! — восхитилась. — Очень интересно!
Сползла ниже, к его животу, и слегка, ласково укусила в пупок, затем, посматривая на вздрагивающий рядом с губами член, впустила его в рот, обжимая холодными зубами. Саша от наслаждения взвыл и завертелся на спине.
— Глубже! Глубже! — он обхватил её голову и с силой прижал к животу. — Ещё!
Она задохнулась от нехватки воздуха, когда член уперся в гланды, но, на секунду отстранившись и наполнив легкие, сама толкнула его в горло насколько можно ниже, обхватывая его за корешок и заталкивая болтающееся яичко в рот. Оба будто сошли с ума. От необычайного наплыва сексуальности, она была готова оттяпать эту сырую вздрюченную колбасу вместе со всеми причандалами. А он только о том и просил.
— Все верно! Все правильно! — выдохнула, выпуская его изо рта.
— Что верно? Что правильно? — вздрагивая от нетерпения, спросил Саша.
— Желание! Сегодня у меня — исполнение желания! И знаешь еще что?
— Что?
— У тебя есть знакомый? Друг?
— Зачем?
— Хочу двоих!
Саша принялся её обхаживать с удвоенной силой.
— Знакомый? Не-а. Но у меня есть кобель знакомый. Сойдет?
— Хочу! Хочу! Хочу!
Еще несколько минут, и они взвыли, терзая друг друга, отчаянно барахтаясь в общественной кровати.
Через полчаса распрощались. Юля получила, как договаривались, триста тенге, забрала мясо в полиэтиленовом пакете и поспешила домой, послав новому любовнику воздушный поцелуй.
— Адью! — ответил Цаца, натягивая штаны. — Увидимся!
Дома наблюдался идеальный порядок. Тетя Валя выскоблила посуду, из мяса принялась готовить бефстроганов, блюдо, любимое Греком. Он появился к вечеру, навернул приличную порцию с перчиком, с аджигой, наскоро трахнул Юлю и завалился спать, сотрясая квартиру храпом.
Посреди ночи Грек проснулся и тихо, не будя Юлю, пробрался на кухню, набуровил стакан коньяка и хапнул, не морщась. Потом заглянул в кастрюли, гремя крышками, нашел бефстроганов, подогрел и вывалил на тарелку. Когда Юля, продирая глаза, заглянула, он уплетал еду, будто с гор спустился. Грек виновато развел руками и продолжал жевать за обе щеки.
— Скажи, за что я тебя люблю? — спросила Юля, обхватывая его сзади за плечи. — Отчего ты не наедаешься вечером?
— Кто ходит в кухню по ночам, — пошутил Грек, — тот поступает мудро.
Доел, похлопал себя по вспухшему животу и уже до утра не просыпался, прислонившись к Юлиной спине.