— Какая то корова, какие то козы… Хрен поймешь!
— Сколько их?
— Двое.
— Ладно, впусти. Зови сюда.
Приподнялась, принимая вертикальное положение. К ним, в сопровождении охраны, подходили двое азербайджанцев, похожих друг на друга: оба с черными щетинами двухдневной небритости, оба в нестиранных рубашках навыпуск, из-под которых выпирало пузо, один, правда, выше ростом, другой чуть ниже.
— Что хотели? — спросила Мурка после приветствия, удобнее устраиваясь в шезлонге.
Те, переминаясь, начали невнятно объяснять с кавказским акцентом.
— Мы здэсь живем, возле рэчка.
— Там у мэня клэвер посажена. — показал в сторону реки тот, что повыше. — Я городил участка, и для своей корова его выращиваю. Многа лэт.
Второй зло перебил:
— Но зачэм коза убивал? Разве он выновата?
— А зачэм она нэ кушает клэвер на твоем участка? — сердито ответил высокий. — Что ли вкуснэй у мэня? Да? А?
— Она — животная! Понымает — гдэ твой агород, а гдэ — мой? У нэй мозги ест, да?
— Эй! Зачэм мозги, зачэм мозги! У нэй хозаин ест!
— Эй! У тэбя в огород зачэм двер открытый был? Другой коза тоже мог зайты!
Мурка подняла руку.
— Стоп! От меня-то вы, чего хотите? Я здесь причем?
Низкий, у которого убили козу, пояснил:
— Про вас мы разговарываем всэ. Вся поселка. Кто выноват? Скажы? Судыя будь!
С первой подобной просьбой к Мурке обратились несколько месяцев назад. Тогда тоже двое приходили, два аксакала. Их семейства враждовали от того, что одни при строительсте овчарни оттяпали у других часть участка. Чем бы кончилось неизвестно, если бы не попросили у Мурки независимого суда. Суд был скорым, но справедливым, обе стороны остались удовлетворены. Вот, видимо, и пошел слушок по поселку о её беспристрастности и непредвзятости.
Она отключила магнитофон и поднялась, пощупав самовар, он стал совсем холодным.
— Как я понимаю, вы, — указала она на высокого, — убили козу вот этого человека. Так?
— Да. Но я нэ хотэл! Совсэм дохлый коза! Худой совсэм!
— Эй! Почэму так говорышь? Хорошый коза!
— Эй! Дохлый! Палкой нэмножко дал — он умэр!
— Э-э-й! Пускай женщына судыя будэт! Жирный, жирый коза!
Мурка опять их остановила. Грек, Атамбай и Кошенов, нацепивший на ухо слуховой аппарат, украдкой посмеивались.
— Тихо! — строго прикрикнула Мурка, приближаясь к спорщикам. — Ваша коза залезла в его огород. Так? — спросила у низкого.
— Так. Двер открытый был, она мозга нэту.
— А вы её увидели, и ударили палкой. Так?
— Так. Совсэм дохлый. Косты торчат у коза. Я её нэмножко биль — он умэр.
— Вы оба виноваты! — решила Мурка. — Первый — в том, что не закрыл дверь огорода. Второй — в том, не следил за своим животным. А значит, пусть каждый из вас вернет нанесенный ущерб другому. Вы, — она повернулась к низкому, — отдадите столько клевера, сколько съела коза. А вы — (высокому) отдайте свою козу.