— Видели, как они исчезли?
— Я видел их на ее запястье, она ни на миллиметр не сдвинулась с места, а потом я заметил, что их нет.
— Наверное, упали.
— Конечно.
— Значит, лежат на земле.
— Вот такая вот забавная штука. — Голос Иосифа звучал совсем холодно, и я поняла, что ничего забавного во всем этом нет.
— Но они не могли про…
— Они пропали.
— И вы полагаете, что они могли очутиться здесь?
— Полагаю, ты мог их найти.
— Я не находил.
— Вижу. Спасибо, Бобби. Не рассказывай никому, — предостерег он, и у меня похолодел затылок. Шаги стали удаляться.
— Стойте, стойте, Иосиф, не уходите! Скажите, кто их потерял?
— Ты ее не знаешь.
— А где она их потеряла?
— На полпути отсюда до ближайшего поселка.
— Нет, — прошептал Бобби.
— Да.
— Я найду их, — заявил решительно Бобби. — Они должны там лежать.
— Их там нет. — Иосиф заговорил нормальным голосом, но для него это было слишком громко. И то, как он произнес фразу, окончательно убедило меня в том, что их там нет.
— Ладно, ладно, — отступил Бобби, хотя, похоже, по-прежнему не верил. — А человек, который потерял их, знает, что они исчезли? Может, ей известно, где они лежат?
— Она здесь новенькая.
Этим было сказано все. В частности, это означало «она ничего не понимает», причем Иосиф был совершенно прав, я действительно ничего не понимала. Впрочем, училась я очень быстро.
— Она новенькая? — Бобби заговорил совершенно другим голосом. Я это сразу заметила и догадалась, что Иосиф тоже.
— Может, мне поговорить с ней — пусть точно их опишет?
— Я дал тебе точное описание. Да, он тоже заметил перемену.
Шаги направились к двери, дверь заскрипела, колокольчик зазвенел.
— На часах указано имя? — крикнул Бобби в последний момент, и скрип двери затих, она снова захлопнулась, а шаги стали громче и вернулись ближе ко мне.
— Почему ты спрашиваешь? — Голос был твердым.
— Потому что иногда на часах гравируют имена, даты или какие-то слова… — Я слышала, что Бобби нервничает.
— Ты спросил, нет ли там имени. Почему именно имени?
— На некоторых часах бывают имена. — Голос Бобби зазвучал на октаву выше, и в нем ощутимо прорезались оправдывающиеся нотки. — Я бы посмотрел, — постучал он, как я догадалась, по стеклу витрины с ювелирными изделиями.
Атмосфера в соседней комнате явно сделалась странной. Мне она решительно не нравилась.
— Сообщи мне, если найдешь часы. И не распространяйся об этой истории — сам знаешь, какая у людей будет реакция, если они узнают, что отсюда что-то пропало.
— Конечно, конечно, я понимаю. Это может вселить в них надежду.
— Бобби… — снова предостерег Иосиф, и я похолодела.