«Нет, нет! Кто сказал, что он умер? Конечно, нет. Я был там. У них телефон, все получилось очень удачно, так доктор сказал. Но если бы я там отсутствовал, сомневаюсь, что у него вообще случился бы приступ. Он всегда очень возбуждается от наших игр. Бедный Михаил».
«Ты пошел вызвать доктора?»
«Я же тебе сказал. Почему ты не слушаешь? Думаю, я хочу в кровать».
«Что случилось, когда пришел доктор?»
«Он укладывал Михаила в постель, а я ему помогал. – Это был первый его прямой ответ, и сэр Джулиан, казалось, был этим недоволен, потому что искоса посмотрел на сына, прежде чем продолжить. – Это хорошо, что я могуч, как колокол, хотя абсолютно непонятно, зачем уж колоколам быть так категорически могучими? Колокольчики звенят мелодично и жестоко. Потом я пошел за доктором. Я имею в виду за дочерью. Да дочерью».
Адони сказал: «Замужняя дочь живет на улице Каподи-стриас. Трое детей. Если она привела их с собой, места для сэра Гэйла не осталось».
«Понятно. Кто подвез тебя домой, отец?»
«Ну я, конечно, пошел в гараж Караманлиса. – Сэр Джулиан заговорил неожиданно трезво и раздраженно. – Макс, я не понимаю, почему ты разговариваешь, будто я не способен смотреть за собой! Попытайся запомнить, что я жил здесь до того, как ты родился! Я думал, что Леандр поможет, но его не было. На работе находился только один мальчик, он предложил, чтобы меня отвез его брат. Мы очень интересно поболтали, действительно интересно. Я знал его дядю, его звали Мануйлис. Помню, однажды, когда я был в Авре…»
«Мануйлис привез тебя домой?»
Сэр Джулиан сконцентрировался. «Домой?»
«Сюда», – исправился Макс.
«Дело в том, что мне пришлось пригласить его в дом. Он пришел за бензином и увидел меня. Можно, конечно, сказать, что он был вынужден предложить меня подвезти, но все равно приходится вести себя прилично. Извини, Макс».
«Все нормально, я понимаю. Конечно, приходится. Он привез тебя домой, ты пригласил его внутрь, и ты чувствовал, что придется его пригласить, поэтому купил джин?»
«Джин? – Сэр Джулиан опять поплыл. На его лице ум боролся с опьянением, сонливостью и хитростью. – Это турецкий джин, жуткий состав. Бог знает, что они туда подмешивают. Но он сказал, ему нравится… Мы остановились у кабачка… Раньше он назывался „У Константиноса“, а теперь не помню, в двух милях от Ипсоса. По-моему, он догадался, что в доме ничего нет».
Макс молчал. Я не видела его лица. Тишину нарушил Адони. «Макс, смотри. – Он наклонился и подобрал что-то, а теперь протягивал руку с каким-то маленьким объектом на ладони. Окурок. – Это было у камина. Это ведь не твой, да?»