Но никуда не денешься, погибнут они — погибнет и он, без них ему не выжить.
Неподалеку стояли, разговаривая, Барнз и Мастерсон; Теллман побрел к ним, с трудом переставляя негнущиеся от усталости ноги.
— Ну и как там?
Голос его звучал сипло и недовольно.
— Отлично, — оглянулся Барнз. — Теперь уже скоро.
— Еще одна партия — и все, — добавил Мастерсон. На его грубом, тяжелом лице шевельнулось беспокойство. — Надеюсь, ничего такого не случится. Она должна приехать с минуты на минуту. Потный звериный запах, удушливыми волнами накатывавшийся от мясистого тела Мастерсона, вызывал у Теллмана тошноту, отвращение. Ситуация ситуацией, но все равно — нельзя же ходить грязным, как свинья. На Венере все будет иначе. Мастерсон пока полезен. Он опытный техник, незаменимый при обслуживании двигателей. Но вот когда корабль сядет и его растащат по винтику…
Да, законный порядок будет восстановлен. Иерархия рухнула вместе с городами, исчезла в пламени и пепле, но она вернется, такая же прочная, как и прежде. Вот, к примеру, Фланнери. Грузчик из нищей ирландской трущобы — и больше ничего, грязный тип, после разговора с которым хоть из ушей выковыривай. Но он руководит загрузкой корабля, самой большой в настоящий момент работой. Поэтому Фланнери — большая шишка, но это сейчас, пока. Потом все переменится.
Должно перемениться. Утешив себя таким образом, Теллман покинул Барнза с Мастерсоном и направился к кораблю.
Корабль был огромен. На нем еще кое-как читались огромные буквы, полустертые носящимся в воздухе пеплом и опаляющими лучами солнца:
США ВОЕННОЕ ИМУЩЕСТВО СЕРИЯ А-З(б)
Первоначально это было оружие «массированного возмездия», высокоскоростной снаряд с водородной головкой, готовый нести врагу смерть и разрушение. Его так и не запустили. Советские токсические кристаллы тихо и бесшумно влетели в окна и двери местных командных пунктов; когда наступил момент запуска, пусковой команды уже не было. Но это не имело ровно никакого значения — врагов тоже не было. Ракета простояла торчком несколько месяцев, она так и стояла здесь, когда приковыляли первые беженцы, пытавшиеся укрыться за полуразрушенным горным хребтом.
— Красиво, правда? — Патриция Шелби подняла голову от своей работы и тускло улыбнулась Теллману; усталость и постоянное напряжение глаз покрыли маленькое, симпатичное личико морщинками — похоже на трилон с Нью-Йоркской Всемирной выставки [13].
— Господи, — поразился Теллман. — Неужели вы помните?
— Мне было всего восемь. — разговаривая, Патриция вернулась к работе — сидя в тени корабля, она внимательно проверяла автоматические реле, которые будут во время полета поддерживать состав воздуха, температуру и влажность. — Но я никогда этого не забуду. Не знаю, может, у меня дар предвидения, ведь я только глянула, как эта штука торчит в небо, и сразу поняла — когда-нибудь от нее будет зависеть очень многое, для всех.