— Проклятая потаскушка! — завопил Эверсли. Он схватил подушку и прижал к ее лицу.
Виктория почувствовала, что задыхается. Господи, он ее убьет! Ее охватил безумный страх. Она брыкалась и царапалась вслепую, чувствуя, что силы ее на исходе.
И в тот момент, когда черная пелена беспамятства уже почти накрыла ее, она услышала страшный треск и грохот, за которыми последовал ни с чем не сравнимый вопль ярости.
Вслед за тем кто-то оттащил от нее Эверсли, и Виктория тут же скинула с себя подушку и вскочила с кровати. Она забилась в угол комнаты, жадно ловя ртом воздух. Ей было тяжело дышать, каждое движение отдавалось болью во всем теле, но она помнила только об одном — она должна убраться как можно дальше от постели.
В комнате царил хаос. Что-то с грохотом валилось на пол, слышались чьи-то крики и звуки ударов. Но Виктория не поднимала головы и не открывала глаза. Ей хотелось только одного — спрятаться куда-нибудь от всего этого ужаса.
Когда же она наконец отважилась взглянуть на разбушевавшихся в ее комнате демонов, то увидела, что это всего лишь Роберт. Он повалил Эверсли на пол, уселся на нем верхом и что есть силы молотил его кулаками.
— Роберт, — еле слышно выдохнула она. — Слава Богу!
Однако Роберт, похоже, не слышал ее. Он продолжал ожесточенно лупить Эверсли.
— Роберт! — позвала она его, на этот раз уже громче. Она все еще не оправилась от потрясения и дрожала с головы до ног.
Но Роберт был сейчас не в состоянии воспринимать ее слова. У него вырвалось только нечленораздельное рычание, и когда он в конце концов взглянул на Викторию, она увидела в его глазах дикую, первобытную ярость. Все еще сидя верхом на бесчувственном Эверсли, он перевел дух и спросил:
— Он сделал тебе больно?
Она раскрыла рот, но не смогла произнести ни слова.
— Так сделал или нет? — Глаза Роберта гневно сверкали, и Виктория поняла, что если она скажет «да», то он просто-напросто прикончит Эверсли.
Она отчаянно затрясла головой. И это была правда — почти правда. Эверсли и в самом деле не успел причинить ей никакого вреда. Во всяком случае, не в том смысле, в каком имел в виду Роберт.
Роберт отпустил Эверсли и бросился к Виктории. Он склонился к ней и дотронулся до ее щеки. Пальцы его дрожали.
— С тобой все в порядке? Она кивнула.
— Виктория, я…
Но его прервал стоп, раздавшийся с пола. Роберт негромко выругался и, пробормотав торопливое: «я сейчас», — ринулся к Эверсли. Он приподнял его, держа одной рукой за шиворот, а другой — за панталоны, и вышвырнул в коридор, где тот повалился на пол, словно мешок. Роберт закрыл дверь и вернулся к Виктории.