Дочитав последнее донесение, Тереза отдала его Амелии.
– Здесь не хватает одного доноса, – сказала она холодно. – Того, из-за которого меня задержали с письмами Ларошжаклена. Где оно?
– Госпожа маркиза! – воскликнул Себастьен. – Клянусь вам!
– Я готова поклясться здоровьем всех своих близких, – твердо проговорила Анриетта, – что мы непричастны к вашему задержанию. Но теперь, когда нам известно о втором шпионе, я уверена, что именно он отправил донос, после которого вы были арестованы.
– Допустим, – согласилась Тереза, поразмыслив. – Хотя ничто не мешало вам изменить почерк и отправить еще пару доносов от имени мифического друга свободы. Кто предал один раз, тому нельзя доверять!
– Мы не предатели! – крикнула Анриетта, топнув ногой. Она явно теряла самообладание. – Не смейте называть нас так!
– Послушайте, Анриетта, – вмешался Арман. – Я понимаю, что вашего мужа заставили шпионить и так далее, но, черт возьми, почему вы ничего не сказали нам?
– А вы не понимаете? – воскликнул Себастьен. – То, что знают один или два человека, еще может остаться в тайне; но чем больше людей посвящено в дело, тем больше вероятность, что кто-то проговорится. Не обязательно нарочно, достаточно нечаянно. А для меня и моей жены это означало бы смерть, поймите!
– Вы сомневались в нас? – спросил Арман. – Скажите откровенно: вы в нас сомневались?
– Если и так, вас тоже нельзя назвать образцом доверия! – Анриетта перешла в атаку. – Ведь вы только что готовы были поверить, что мой муж – предатель! – Она прижала кулаки к вискам. – Господи, если бы эту картину увидели синие, они бы животы надорвали от хохота!
– Это просто смешно, – устало проговорил Себастьен. – Посмотрите на мои письма и на донос этого друга свободы. Вы видели, на какой бумаге он писал? Видели, сколько он делал ошибок? Как он формулировал свои мысли, боже мой, – и какие мысли! И что, вы всерьез поверили, что это я? Да и вообще, зачем мне губить госпожу маркизу и вас, Оливье? Какой в этом смысл?
Его слова подействовали, хоть и не сразу. Присутствующие настороженно переглядывались. Оливье был бледен, Тереза не поднимала глаз. Первой решилась, как всегда, Амелия.
– Хорошо, – сказала она, подошла к Анриетте и сжала ей руку. – Я вам верю. Это были не вы.
И когда Арман увидел, как изменилось лицо Анриетты, как она заплакала – от радости, от облегчения, что хоть кто-то верит ей, – он отбросил последние сомнения.
– Думаю, это были не вы, – сказал он. – Впрочем, мы с Оливье с самого начала подумали на одного из ваших слуг.
Тереза подняла голову.