– Ты что? – спросила Берта.
– Один поцелуй! – ответил Жанно.
– А что такое поцелуй?
– Вчера я видел, как Селестэн поймал Франсину на заднем дворе, и он ей так сказал.
– А Франсина что?
Берту куда больше интересовала усыпанная ягодами ветка, которую она пыталась пригнуть.
– А Франсина говорит: «Иди отсюда, а то закричу. Ничего не получишь».
– Ну и что это значит? – сказала Берта. – Хлеб?
– Да нет же! Селестэн схватил ее и давай ртом к ее рту прижиматься. А я за курятником был и все видел. Селестэн ее очень долго не отпускал, а потом сказал: «Очень сладкий был поцелуй».
– Сладкий? – спросила Берта.
– Не знаю, так Селестэн сказал. Попробуем?
– Давай!
Берта вплотную подошла к нему, а он, как Селестэн, обхватил ее обеими руками и приложил губы к ее губам. Берта дернулась, будто ее молния ударила, вывернулась из его рук и начала плеваться.
– Тьфу… Сладко называется… противно, и все…
Жанно тоже плюнул от разочарования и сказал:
– Правда противно… И у тебя изо рта овсом пахнет.
– А из твоего, думаешь, не пахнет?
Берта никак не могла отплеваться.
– Взрослые все-таки вруны и обманщики, – заявил Жанно, явно разочаровавшись в поцелуе.
– Правда? – ехидно спросила Берта.
– И затеи у них грязные. А еще детей грязнулями обзывают… На, ешь смородину!
Он пригнул ветку к земле и начал обирать ягоду, бросая ее в подставленный подол Берты. Когда больше класть стало некуда, Берта важно приказала:
– Достаточно. Теперь будем есть.
Положила первую ягоду в рот и сказала:
– Ну ешь.
Я тихо ушла, невольно улыбаясь. Вообще-то, мне следовало бы сердиться на сына: и за то, что он водится с девчонкой, по вине которой сломал руку, и за эти глупые разговоры, и за то, что он, вместо того чтобы собирать вместе со всеми ягоды в лесу, попросту ест их вместе с Бертой и бездельничает. Но сердиться я не могла. Они оба были такие забавные… И мальчик очень далек от забот о том, как мы будем жить дальше. Может быть, это и к лучшему. Я бы так хотела, чтобы его детство было беззаботным.
Подслушанная болтовня открыла мне и неизвестные доселе отношения между Селестэном и Франсиной. Неужели они поженятся? Вот была бы неприятность. Как я без них справлюсь, я не представляла.
Впрочем, может быть, скоро я уеду в Шотландию и… Я предпочла не заканчивать эту мысль из суеверной боязни спугнуть свое счастье.
В тот вечер Селестэн говорил со мной, но пока не о женитьбе на Франсине Коттро.
– Мадам Сюзанна, а как бы вы посмотрели на то, что я наймусь на рыбацкое судно?
Я удивленно взглянула на бретонца.
– Зачем?
– Буду приносить рыбу, мадам Сюзанна. Надо же нам что-то есть. Я и Брике с собой возьму.