— Ну так давайте вместе проверим. У вас деньги где?
— Дома лежат, вместе с паспортом. Вот зайдем к нам и посмотрим.
Из машины вышла еще одна женщина, и втроем они вошли в дом. Мать усадила теток пить чай, достала мед, варенье, они славно поговорили о прошлых временах, когда все было лучше, вода мокрее, трава зеленее, а советские люди — все поголовно честные и добрые… Полина Михайловна, вернувшись с хлебом, встретила гостей уже на пороге, когда они уходили — сильно торопясь, как ей показалось.
В результате этого визита из дома вынесли все наличные деньги: пенсии, которые Мария Михайловна пересчитывала по требованию визитеров, оставленные Юлией средства на жизнь, лежавшие в ящике письменного стола, небольшую сумму в валюте из комода в Ксюшиной комнате. Украли красивые фарфоровые безделушки из прихожей, очаровательные дорогие мелочи из ванной комнаты, куда тетки ходили мыть руки… Но самой крупной пропажей бабушки считали новый фирменный утюг, стоявший на полке в роскошной ванной на втором этаже. Как воровки умудрились там-то побывать, Мария Михайловна не могла себе даже представить.
Пропажи обнаружили только на следующее утро, когда Полина собралась идти за молоком, а до этого Мария Михайловна восхищалась, как все-таки хорошо в ее Центральном административном округе поставлено пенсионное обеспечение и какие замечательные люди там работают — вот приехали, не пожалели времени и бензина… Рассказав все это, Мария Михайловна опять заплакала и схватилась за сердце. Ей было уже за семьдесят, и она никогда не отличалась крепким здоровьем.
— Ну вот что, дорогие мои, — выслушав всю эту душераздирающую историю, сказала Юлия. — Вы остались живы. Это уже хорошо. Живите дальше, радуйтесь, забудьте обо всем плохом. Подлых людей много развелось, и горевать из-за них — просто непозволительная роскошь.
— Да, вот именно, кругом подлость! — подхватила мать. — И все из-за ваших новых порядков. При коммунистах такого бы не было.
— При коммунистах, мама, ты бы сейчас не сидела в отдельной вилле с камином и видом на лес, а радовалась бы своей квартире-развалюхе да мизерной пенсии, вот и все. А вообще-то во всем этом есть и доля вашей вины. Ну как ты могла пустить их в дом? Ты же разумный человек!
— Да они такие приличные, Юлечка, на машине, и все про меня знают. У меня даже мысли не возникло, что это жулики. Ты можешь не говорить Алексею об этом случае?
— Конечно, мам. Да ему и не до этого. У него своих случаев полно. Послушайте, а их никто не мог подослать, чтобы напугать вас, например? Они не угрожали вам?