— Вот! — с полуоборота завелась опять старуха. — Я так и думала. С тех пор как вы с Алексеем — новые русские, я просто не знаю покоя. Я вообще боюсь, что нас с Полиной могут взять в заложники, потребовать выкуп, а вы не сможете заплатить! Или не захотите!
— Господи, мама, какие глупости ты говоришь! Ты виновата сама, пустила в дом воров, жуликов, сама им открыла дверь. Ты хоть это понимаешь?
— Я могу возместить вам ущерб. Если ты потрудишься продать мою китайскую вазу, то получишь деньги на десять таких утюгов, — с надменным достоинством произнесла Мария Михайловна.
Юлия вздохнула. Нет, мать решительно ничего не хотела понимать в сегодняшней жизни. Ее старую «бесценную» якобы китайскую вазу не возьмет ни один комиссионный — если таковые вообще в Москве остались. Однако спорить и объяснять ей было бесполезно, поэтому Юлия просто перевела разговор на другую тему.
Мать успокоилась и заметно повеселела, только когда Юлия вынула из кошелька и оставила им с теткой всю свою наличность взамен украденной. Она даже не спросила дочь про поездку, про внуков, про самочувствие… Старческий эгоизм — жуткое дело. Она же была когда-то умным, интеллигентным и интересным человеком; отец, в конце концов, любил ее и уважал именно за широту ума и души. Неужели к старости интерес к миру сужается до интереса к наличным деньгам? Если это так, то, пожалуй, Юлия теперь нужна ей не как дочь, а только как источник финансирования… В результате вся поездка стала для нее лишним поводом для огорчения, а их сейчас в семье, видит Бог, и без того предостаточно.
Раньше Юлия огорчалась, когда мать «пилила» ее за то, что она не защитила диссертацию, не сделала научной карьеры, а сидит дома с детьми.
— Ну зачем тебе моя кандидатская или докторская? — спрашивала ее Юлия.
— Для престижа, — был неизменный ответ.
— Да нет уже, нет никакого престижа. Моя специальность — экономика социалистического хозяйства. Несуществующая наука в несуществующей стране… Мама, опомнись! О чем ты говоришь?
— Ты считаешь, что твоя мать ничего не понимает? А я знаю одно: ты не оправдала наших надежд. Мы в тебя столько вложили сил и стараний, ты была способная и образованная девочка. И вот — наплевала на наши мечты. Отец был бы тобой недоволен.
— Мама, отец никогда не стал бы предъявлять мне такие глупые претензии.
— Ты слишком много занимаешься материальной стороной жизни и совсем не думаешь о духовной! — Мария Михайловна могла изрекать подобные истины часами. И Юлия подозревала уже давно, что мать не только не знает ее как человека, как дочь, не вникает в ее жизнь, но и не ждет от нее ничего иного, кроме постоянного пополнения кошелька.