— …и чем я старше — а сколько мне осталось? лет пятнадцать от силы, — тем чаще я задумываюсь, — развивал Марти свою мысль. — Ты погляди на эту патлатую молодежь в рваных джинсах, с ветром в голове… Что они понимают? Я прав? Нет, ну что они понимают?
В конечном счете Говард проявил достаточно трезвости, чтобы выудить из кармана железнодорожное расписание, изучить его при свете горящей зажигалки и удостовериться, что последний поезд уходит через пятнадцать минут.
— Не пропадайте, тетя Эмми, — сказал Питер, поднимаясь. — Спасибо, что приехали, сэр. — Он пожал руку Говарду.
Тони, покачиваясь, с трудом оторвался от стула. Он пробормотал что-то нечленораздельное Говарду и, вытерев рот, в сомнении посмотрел на свояченицу, словно решая в уме, целовать ли ее в щеку. Вместо этого он на секунду подержал ее руку в своей, избегая встречаться с ней взглядом, и фирменным жестом выбросил ладонь вверх:
— Только вперед!
Эмили еще не скоро свыклась с мыслью, что Сары больше нет. Проснувшись от очередного сна, в котором она видела маленькую Сару и слышала ее голос, Эмили шла в ванную и, разглядывая в зеркале свое лицо, искала подтверждения того, что она, ее сестра, еще жива и даже не особенно постарела.
— Говард, — сказала она как-то ему, когда они лежали в постели перед отходом ко сну. — Знаешь, мне жаль, что ты не видел Сару в лучшие времена, до того как все пошло прахом. Она была очаровательной.
— Мм… — отозвался он.
— Очаровательной, деятельной, с живым умом. Это может прозвучать глупо, но мне кажется, что, если бы ты знал ее прежнюю, это помогло бы тебе лучше понять меня.
— Да? По-моему, я знаю тебя достаточно хорошо.
— Ошибаешься.
— Мм?
— Ты меня не знаешь. Мы же почти не разговариваем.
— Ты шутишь? Эмили, мы только и делаем, что разговариваем.
— Ты не желаешь ничего слышать о моем детстве.
— Глупости. Я уже все знаю про твое детство. Тем более все они более или менее похожи.
— Как ты можешь? Только ограниченный, совершенно бесчувственный человек может говорить такое.
— О'кей, о'кей, о'кей, — пробормотал он сонным голосом. — Расскажи мне про свое детство. Что-нибудь душераздирающее.
— Фу! — Она откатилась от него подальше. — С тобой невозможно разговаривать. Ты неандерталец.
— Мм…
В другой раз, когда они возвращались в сумерках после загородной прогулки, она его спросила:
— Почему ты так уверен, что у нее был цирроз печени?
— Я просто сказал, что, с учетом того, сколько она пила, это более чем вероятно.
— А как же тогда эта темная история с ее падением? И звонком из полиции? И словами Тони «Они полагают, что я убил свою жену»? А ведь он и вправду убил. Напился и в приступе ярости ударил ее стулом или что-то в этом роде.