— Моя первая женщина, — продолжил он, — была из тех, что он сам посылал ко мне. Все здешние женщины очень рады его вниманию. Но это не значит, что они тут же побегут ко мне только из-за того, что он так меня любит.
— Так и отправляйся к ним, — спокойно заметила Энинву.
— Я бы пошел, — сказал он, поддерживая ее интонацию. — Но я не хочу этого. Я предпочел бы остаться с тобой и так провести остаток своей жизни.
Ей хотелось выбежать из комнаты.
— Оставь меня одну, Исаак!
Он лишь медленно покачал головой.
— Если сегодня ночью я выйду из этой комнаты, то эта ночь будет для тебя последней. Не проси меня ускорить твою смерть.
Она промолчала.
— Между прочим, я хочу, чтобы ты хорошенько подумала этой ночью. — Он слегка нахмурился, глядя на нее. — Как ты можешь вот так жертвовать своими детьми?
— Каких детей ты имеешь в виду, Исаак? Тех, которые у меня уже есть, или тех, которых он предлагает мне завести от тебя и от него?
Он прикрыл глаза.
— Я не могу ни убить его, ни даже понять, как можно его убить. Мне пришлось ударить его, когда он носил другое тело, и он показался мне обычным мужчиной.
— Тебе никогда не удастся даже дотронуться до него, — сказал Исаак. — Лейл попытался, и однажды чуть не сделал это. Он достиг, с помощью своих талантов, возможности изменить мысли Доро, но едва не умер при этом. Я даже думаю, что он бы наверняка погиб, если бы Доро не сдерживал себя от этого убийства. Доро носит человеческую плоть, но сам по себе он не имеет с ней ничего общего. Он не плоть, он даже не дух, так он сам говорит про себя.
— Я не могу понять этого, — сказала она. — Но сейчас это не так важно. Я не могу уберечь от него своих детей. Я не могу уберечь себя. Но я не стану давать ему других людей, чтобы он выстроил их в ряд смертников.
Исаак отвернулся от огня, подошел к своему стулу и подвинул его ближе к ней.
— Ты сможешь спасти целые не родившиеся еще поколения, Энинву, если захочешь. Ты сможешь счастливо жить и сможешь удержать его от многих новых убийств.
— Но как же я могу остановить его? — с недоверием спросила она. — Разве можно заставить леопарда не делать то, для чего он рожден?
— Но он не леопард! Он не относится к разряду безумных животных!
Энинву не могла заставить себя не слышать гнева в его голосе. Она вздохнула.
— Ведь он твой отец.
— Он Бог, — пробормотал Исаак. — Что я могу сделать, чтобы ты поняла… Я не обижаюсь за оскорбление моего отца, Энинву, я только хочу сказать, что поступая подобным, только ему свойственным образом, он тем не менее может иметь оправдание собственному существованию. Он не может изменить свой образ жизни. Когда ему нужно новое тело, он вынужден забирать его, хочет он этого или нет. И большую часть времени он проделывает такую трансформацию не потому что хочет, а потому что вынужден. Есть несколько человек, четыре или пять, которые могут достаточно сильно влиять на него, так что временами им удается удержать его от убийства и спасти тем самым несколько его жертв. Одним из таких людей являюсь я. Ты можешь стать следующим.