Но однажды у Лехи случился день рождения, а подарка у меня, как назло, не было. Перед родителями я в чем-то провинился, так что просить у них денег не имело смысла. Подумав, я решил, что не будет ничего худого, если я подарю Лехе какую-нибудь диковину из Красного города. После некоторых размышлений я остановил свой выбор на поющем цветке.
Разумеется, мой друг сразу понял, что эта вещь из другого мира. Неочевидное для взрослых никогда не ускользнет от незамутненного взгляда ребенка. Леха пристал ко мне с расспросами; смущенный его настойчивостью, я соврал, что знакомый отца привез цветок из Африки, и Леха сделал вид, что поверил. Однако прошло несколько дней, и, дождавшись, пока я выйду из комнаты, Леха полез под кровать и вытащил одну из моих тайных коробок. Я, видно, что-то почувствовал, во всяком случае я кинулся назад и распахнул дверь в тот момент, когда друг безжалостно вываливал содержимое коробки на пол. Сначала, конечно, на полу оказалась всякая чепуха — рваные книжки без обложек, тряпочные куклы, надевающиеся на руку, в общем, вся моя нехитрая маскировка. А уже сверху на эту рухлядь посыпались настоящие сокровища.
Помню, что мне было стыдно. Я действительно очень переживал из-за того, что все эти годы, как Кощей Бессмертный, чах над своим златом, и все же жутко разозлился на Леху, который без спроса забрался в мою святая святых. Мы подрались, и мой друг, который был выше, крепче и сильнее меня, победил. Сидя на мне верхом, он потребовал немедленного и чистосердечного признания, без всякой лабуды про дядю из Африки, и я, распластанный на полу среди даров Красного города, во всем признался.
Я рассказал Лехе про Дверь, которая внезапно распахивается передо мною в самых неожиданных местах; про красноватое манящее сияние, про плоскую, усыпанную бурыми камнями равнину, на которой возвышаются белые с золотом конусы, изнутри похожие на огромные пчелиные соты, про залитую черным янтарем дорогу, протянувшуюся до ворот Города, про сами эти ворота, выкованные из облезающего зелеными чешуями металла, про ямы, засыпанные рыжим песком, из которого торчат серебристые антенны гудящих цветов…
Не рассказал я ему только про Волшебника. Более того, когда Леха, слушавший меня с широко раскрытыми глазами, спросил, живут ли в Городе люди, я отрицательно помотал головой. Сейчас, по прошествии стольких лет, я понимаю, что это решительно ничего не меняло. Но тогда мне казалось, что, охраняя этот последний осколок тайны, я могу уберечь своего друга от чего-то страшного. От чего — я и сам не знал.