Если это так, все учителя мира делают пустую работу. Они ведь чем заняты? Растолковывают подросткам, что бить слабых и стекла, грубить старшим и родителям, не делать уроков и не застилать свою постель — плохо. Толкуют об известном, толкуют о том, что ребята давно знают… Хорошо, а что же делать? Или здесь педагогический тупик?
Леденцов посмотрел на часы.
— Опять? — печально спросила Людмила Николаевна.
— Опять, — согласился он с ее печалью.
Листья сирени опадали не желтея. Зеленая стена Шатра истончилась так, что горевший в нем фонарик был заметен издали. Леденцов прикрыл ладонью глаза и вошел…
Что-то мягкое и крепкое пало ему на голову, с шорохом скатилось по плечам на грудь и на живот, стянув тело так, что руки оказались прижатыми к бедрам. По ногам хлестнула веревка. Падая, он думал только об одном: не треснуться бы черепом о скамейку. Но и удар плашмя об утрамбованную землю вызвал боль в затылке и секундную тошноту. Ноги связывали неумело, но крепко. Мрак, запах пыли… Не хватает воздуха. Что у него на голове — мешок?
Подростки, перевоспитание, душа, боль… Это все идет мальчишкам-озорникам, которые мнут газоны да гоняют кошек. А тут сила, тут преступники. Против силы нужна сила, иначе предаешь справедливость.
Леденцов рванулся.
— Рыпается, — буркнул Шиндорга.
— Открой дыхало, — велел Бледный.
Мешок поддернули вниз, и на лицо ему съехала прорезь.
Леденцов вздохнул и огляделся. Шиндорга опоясывал его веревкой, ворочая, как бревно. Бледный светил фонариком. Остальных не было.
— Что дальше? — спросил Леденцов, когда Шиндорга кончил.
— В воду, — деловито сообщил Бледный.
— Речка далеко, — усомнился Леденцов.
— А мы тебя в котлован.
— Понесете или как?
— Такси возьмем, — усмехнулся Шиндорга.
Шутят? В чувство юмора Шиндорги Леденцов не верил. И котлован был в ста метрах, вырытый года три назад под спортивную школу. Зимой там мальчишки катались на коньках, летом плавали на автомобильных камерах, а сейчас, осенью, в зеленой воде плескались еще не улетевшие утки. Шутят? Но тогда зачем связали? Бить могли и без мешка.
— К чему такое средневековье? — спросил он повеселее.
— У нас нет электрического стула, — отозвался Бледный.
— Будете казнить?
— Приговор подписан.
— Мочиным?
— Вся твоя рыжая морда не стоит его гаечного ключа, — заверил Бледный.
— Утопите? — все-таки не верил Леденцов.
— За тебя срок волочь? — скривился Шиндорга. — Положим на ночь отмокать в воду, одна голова будет торчать.
— А я закричу.
— Кляпик вставим, — засмеялся Бледный.
— К утру замерзну, — понял Леденцов.
— Зато вчера повыпендрючивался! — рассвирепел Бледный. — Взяли его, как мэна и клевого парня. Мочин такой-сякой, запчасти краденые, деньги нетрудовые… Собачий потрох!