– Мне лучше стоять рядом с родителями, – ответила она. – Это будет приличнее, чем… в общем, чем все, что я делала сегодня вечером. – Она посмотрела на него – на сэра Гарри Валентайна, своего нового соседа, и, как это ни удивительно, нового друга. – Спасибо за восхитительное приключение.
Он поклонился.
– Не стоит благодарности.
Но их прощание звучало как–то слишком формально, Оливия просто не могла уйти на подобной ноте. Поэтому она улыбнулась ему – своей настоящей хитрой улыбкой, а не той, в которой растягивала губы, чтобы играть приятную собеседницу в обществе – и спросила:
– Вам будет очень неприятно, если я снова буду держать занавески в спальне открытыми? У меня невыносимо темно.
Он расхохотался, так громко, что на них стали оглядываться.
– А вы снова начнете за мной следить?
– Только если вы начнете надевать смешные шляпы.
– Она у меня всего одна, и я ношу ее только по вторникам.
Вот это почему–то показалось ей идеальным окончанием их беседы. Она присела в легком реверансе, попрощалась и скользнула в толпу, пока никто из них ничего больше не успел сказать.
***
Оливия нашла своих родителей, и принц Алексей Гомаровский из России ее тут же разыскал, не прошло и пяти минут.
Ей пришлось признать, что он исключительно запоминающийся мужчина. Очень красивый – холодной славянской красотой, с глазами цвета голубого льда и с волосами того же цвета, что и у нее. Это и правда удивительно. Столь светлые волосы нечасто встретишь у взрослого мужчины. Благодаря им он выделялся в любой толпе.
И благодаря огромному телохранителю, ходившему за ним повсюду – тоже. Европейские дворцы таят всевозможные опасности – объяснил ей принц. Человек его положения не должен путешествовать без охраны.
Оливия стояла между матерью и отцом и наблюдала, как расступается толпа, давая принцу дорогу. Он остановился прямо перед ней и необычно, по–военному, щелкнул каблуками. Осанка его была на удивление прямой, и у нее возникло странное впечатление, что и по прошествии многих лет, когда лицо его уже сотрется из ее памяти, она все еще будет помнить его фигуру – высокую, гордую и прямую.
Она задумалась, воевал ли принц? Гарри воевал, но между ним и русской армией, по идее, был целый континент, ведь так?
Не то, чтобы это было важно.
Принц слегка наклонил голову в сторону и улыбнулся, не разжимая губ, холодно и снисходительно.
Возможно, во всем виноваты культурные различия. Оливия знала, что не стоит делать поспешных выводов. Возможно, люди в России улыбаются иначе. А даже если и нет – в нем течет королевская кровь. Не может же принц раскрывать душу перед кем попало. Скорее всего, он исключительно мягкий, никем не понятый человек. Наверняка, ему очень одиноко.