– Катарина Копейкина, ты самое гадкое и мерзкое существо на свете.
– Я тоже вас люблю. И вообще, давайте забудем этот инцидент и отправимся пить чай с тортом.
– А мои драгоценности?
– После найдем.
Вероника захныкала:
– Дед, поехали домой, мне страшно.
– Когда копалась в моей шкатулке, страшно не было, а сейчас ей, видите ли, пострашнело.
– Розалия Станиславовна, Вероника – ребенок.
Свекрища надула губы.
В срочном порядке Марио поспешил откланяться.
– Розалия, я завтра позвоню.
– Зачем?
– Встретимся в более спокойной обстановке, там, где нам никто не помешает. В безлюдном местечке, только ты и я.
– На кладбище, что ли? – Ната перекрестилась.
– Ката, долбани ее чем-нибудь тяжелым, а ты, Марио, забери свою Кретину.
– Бетину.
– Один хрен.
Закрыв дверь за итальянцем, Наталья погрустнела.
– Как нехорошо получилось, дон Марио сильно расстроился. Зря вы на девочку накричали, она не виновата.
– Очевидно, не сложатся у нас отношения с доном Марио. – Розалия Станиславовна хохотнула. – А может, и к лучшему. У него дочь, внучка... на фига мне потом по судам бегать? Нервы трепать, доказывая, что завещание подлинное.
– По каким судам, какое завещание?
– Ката, зри в корень, а не поверхностно.
– Я...
– Я – последняя буква алфавита.
Наталья нагнулась.
– А вот очередное колечко.
– Дай сюда.
Улыбаясь кончиками губ, Ната прищурила глаза:
– Розалия Станиславовна, а вы слышали такое выражение: «Что упало, то пропало, что лежит, то убежит». Намек поняли?
– А ты знаешь выражение: «Сейчас как вмажу, улетишь к едрене фене!» Поняла намек?
Протянув кольцо законной владелице, Наталья скрылась в столовой.
– Со стола убирать?
– А сама как думаешь, тупая башка?
Копейкина увлеченно рассматривала свои ногти.
Подавив тяжелый вздох, Розалия Станиславовна подошла к лестнице.
– Эх, Катка, такой налим с крючка сорвался. Скажи мне как женщина женщине, что делать, если у тебя из-под носа уплыл богатенький Буратино?
– Не знаю.
– Подумай.
– Повеситься?
В который раз за вечер в коттедже Копейкиных начался спектакль под названием «Розалия Станиславовна в гневе! Спасайся, кто может!».
Михаил Иванович и Галина Юрьевна Касаткины встретили Катарину как старую добрую знакомую. Восьмидесятилетние пенсионеры, проживающие в ветхом, дышащем на ладан домишке, провели гостью на терраску и, несмотря на протесты Копейкиной, начали накрывать на стол.
– Я не голодна, – настаивала Ката.
Тщетно. Седовласая Галина Юрьевна включила чайник.
– Чай не еда.
– К тому же у нас пироги, – с гордостью объявил сухонький, немного сгорбленный Михаил Иванович.
У Катки в животе заурчало. Слова главы семейства о вкусной сдобе сделали свое дело.